— Не идешь с барынями плясать? — подтрунивал Пранцишкус.
— Тебе-то понятно, к чему это все? Коли разумеешь, так скажи и мне.
Пранцишкус пренебрежительно повел плечами:
— И мне невдомек. Говорят, какую-то унию поминают. Дескать, теперь мы все — паны и мужики — будем равными. Ровней станем, как за панов головы сложим.
— Мацкявичюс говорит: коли жизнь отдавать, так уж за себя и за свою землю.
— За это мы бы на смерть пошли и без ихних яств и питий.
— Но скажи, Пранцишкус, — переменил разговор Пятрас, — где Катре? Может, приехала?
— Здесь, — кратко ответил возница.
— А как ей в поместье?..
— Вроде ничего. Часто ее вижу. Не жаловалась. Дочка пана приехала, отца взнуздала.
О многом хотел расспросить Пятрас, но в это время взвилось знамя, и снова заиграли суктинис.
Пятрас глянул налево и увидел, как господа — мужчины и женщины — устремились с лужайки на поляну. Вслед за ними, сопровождаемые каким-то панычом, бежали Ядвига Скродская и Катрите. У Пятраса даже сердце замерло. Он кинулся вперед, но какой-то пан перехватил улыбающуюся Катрите, и оба закружились в бурной пляске.
Пятрас побледнел, остановился и, провожая их глазами, процедил, стиснув зубы:
— Помещичья шкура!..
Но тут к нему подскочила Ядвига. Поблескивая глазами, склонив головку на плечо, капризно спросила:
— Вы сегодня со мной не потанцуете?
И вдруг непонятная одурь замутила голову Пятрасу. Схватив Скродскую за талию, он, как вихрь, метнулся на поляну. Чуть не сбив с ног попавшуюся по дороге пару, он очутился с панной посредине площадки. Вертел ее, поднимал и бросал, как перышко, сам не зная — зачем. То ли потому, что держит в объятиях дочь своего заклятого врага и может швырять ее, как щепку. То ли потому, что этим неистовством хочет отомстить Катре. А на деле у него не было ни мыслей, ни желаний, только накопившаяся за долгое время душевная боль кипела и прорывалась в этом бешеном танце.
Ядвиге сначала пришлась по душе такая страстность молодого и сильного парня. Сжатая его крепкими руками, она кружилась, еле прикасаясь к земле, едва переводя дыхание. Но вскоре силы стали иссякать. Пробовала сказать, что устала и хочет отдохнуть, но он не слышал или не обращал внимания. Заглянув Пятрасу в лицо, Ядвига встретила такой мрачный взгляд, такое жестокое и упрямое выражение, что чуть не обмерла от страха. Сколько времени он швырял ее в толпе танцоров, она уже не давала себе отчета. Когда усталые музыканты прекратили игру, Пятрас оставил ее на краю поляны. Двое подоспевших панов подхватили еле живую панну и взяли ее под свое попечение.
Пятрас вернулся к Пранцишкусу и нашел там еще несколько незнакомых мужчин и шляхтича Дымшу, который о чем-то оживленно толковал. Но Пятрас не прислушивался. Сел на землю, откинулся к сосне и так и остался сидеть, ничего не видя перед собой.
А на лужайке снова всколыхнулись люди. Кто-то крикнул, что нужно выбрать начальника гулянья.
— Не начальника, — откликнулся другой. — Короля праздника!
Эта мысль всем очень понравилась.
— Короля, короля! — слышалось со всех сторон.
Как нарочно, посреди поляны проходил пан Винцентас Белазарас со своим неразлучным спутником Адомасом Бите. Один крупный, рослый, задумчивый, другой маленький, подвижной, вечно размахивающий руками, не умолкающий ни на минуту, — они привлекли общее внимание. Замечательно выглядел в тот день пан Белазарас. В темно-синей чемарке, со сверкающим поясом литого серебра, в высоких желтых сапогах, в широких бархатных брюках, статный, с пышными усами, со сдвинутой набекрень конфедераткой, он действительно был самым подходящим претендентом на королевское звание.
— Панове, называйте кандидатов! — воскликнул тот, что первым задумал выборы.
— Пан Белазарас, выберем Белазараса! — послышалось со всех сторон.
Молодежь бросилась к Белазарасу, подхватила и стала подбрасывать его с кличем "Виват король!"
— Виват! Виват! Виват король! — кричали все собравшиеся.
Когда умолкли овации, новоизбранный властелин горделивым жестом приказал играть мазурку. Грянула музыка, и "монарх", подав руку оказавшейся поближе даме, пошел в первой паре. Всех охватило веселье. Плясали мазурку и суктинис, польку и кадриль и все, что кому вздумается, что только умели исполнять музыканты.
Когда все устали и музыка затихла, с другого конца поляны, где столпилось множество людей, раздался звучный мужской голос. Кто-то начал речь. Все встрепенулись и поспешили к оратору. Пробегая мимо Пятраса, два паренька крикнули: