— … Всех изменников я достану из-под земли. На другом конце света. Не пожалею средств. Мои методы вы видели уже не раз. Я щедро плачу всем достойным и истребляю всех малодушных, посмевших предать меня и подставивших своих боевых товарищей. Мне не нужно одобрение, некоторые из вас могут втайне меня презирать и ненавидеть… Но каждый, слышите, каждый из вас должен трижды подумать, прежде чем совершить глупость, за которую вас будут карать по всем законам военного времени. Вам понятно⁈ — взревел я, выпуская волны энергии из тела.
— Да-а! — раздался многоголосый крик в ответ.
Случившееся мне самому отнюдь не нравилось. Но я понимал, что очаги вероломства надо давить в зародыше, как можно более жестко, иначе в будущем не раз аукнется. Пострадают самые достойные, самые близкие. И ровно в тот момент, когда этого не ждешь. Ко всему не приготовишься, но многое можно избежать.
Если так пофилософствовать: лучше пусть кричат «тиран, тиран…», нежели после будут перемалывать косточки и за чашкой чая рассуждать как о слабовольном неудачнике, даже если это не так, который дорвался до власти по праву родословной или еще какой надуманной причине. Достаточно посмотреть, кто остался в истории, а кто, извините меня, со снятыми портками помер у параши с простреленным сердцем. И ладно бы один, но и всю свою семью утащил в могилу. Вместе со страной.
Как говорил один известный революционер: стреляли, стреляем и будем стрелять. От себя добавлю — особенно малодушных и предателей. И нигде не будет им места.
По коридорам здания штаба я двигался к «подвальчику» Луньес на личное совещание. Эскадра родов уже должна вот-вот напасть. По данным лазутчиков — Ван Минхао уже находился на острове Хайм, расположенном всего в нескольких сотнях милях от Джайрама. Но мою голову занимало не это.
Эпизод с казнью слегка расшатал мое восприятие. В положительном смысле. Косвенно заставил задуматься одновременно о многих вещах. О личном. Переосмыслить общеизвестное.
Но что-то по-прежнему оставалась для меня загадкой. Не давало покоя. Например. Если у меня есть часть воспоминаний Святослава, то можно ли меня назвать им? Не могло ли это оказаться всего лишь неким расслоение личности — и на самом деле я только он и никто иной больше?
Но факты снова разбивались об реальность.
Менее чем за месяц я собственными усилиями достиг больше, чем десяток Святославов за свою жизнь…. И я нутром чувствовал, что я — нечто больше, чем просто Святослав.
Святослав всего лишь маска, но что было за ней?..
Иногда я чувствовал, что мое сознание распространялось не только на тело Святослава. Я был миром, и мир был мной. Хотя и в границах моего человеческого восприятия, моего сознания. Вот как сейчас…
Я резко остановился, хладнокровно взглянув в темноту правой части Т-образного коридора. В моих руках словно по волшебству возникла противотанковая граната, которую я носил в подсумке на пояснице. Задумчиво потеребонил чеку, словно женский сикель, но решил не действовать поспешно.
Граната, судя по всему, все равно окажется бесполезной.
Глава 8
Зажал кнопку тревожного сигнала на коммутаторе. Вскоре здесь будут все сильнейшие бойцы города: от Дункана и Ларавель и вплоть до тигрицы Киары. Аналогичный «сигнал» в любое время могли подать и они.
За углом в темноте скрывалась фигура, никак не выдававшая свое присутствие. Не будь у меня расширенного восприятия, и я бы ее тоже мог не заметить. Противник даже не дышал. Казалось, его сердце билось не чаще раза в минуту. И эта минута еще не прошла. Потрясающая концентрация.
Удивлен. Это кто же решил послать по мою душу убийцу в ранге Мастера? Очень сомневаюсь, что у Холландов или даже Вэйхуа могли быть связи с подобным штучным специалистом. Но тогда кто… Кому я еще успел перейти дорогу… Гилфорды?
— Выходи.
Низким голосом сказал я, действуя на опережение, пока враг думал, случайно ли мои шаги остановились посреди тускло освещенного коридора. Вот кстати единственный прокол — освещение здесь обычно более яркое.
Невероятное удивление ощутилось из-за угла. Раздался тихий вздох.
Из теней словно выплыла точеная фигура в черной одежде и аналогичного цвета демонической маске. Необычный цвет глаз, узкие, почти кошачьи зрачки. По внушительным изгибам сразу понял — женщина. За ее спиной находились парные клинки.
Она бросила быстрый равнодушный взгляд на гранату, которой я с характерным звуком отвешивал щелбаны «динь, динь, динь».