Еще бы я не помнил! Одуревшая рожа участкового будет мне до конца моих дней сниться — с детства ничего приятнее не видел!
— И ты сразу понял, кто я?
— Нет, но понял, что это кто-то из наших военных. — Ленус опять довольно ухмыляется. — Ведь как бы папаша ни обучал, а на такое восьми лет тренировок недостаточно.
Правильно, стервец, все понял! Но как же все-таки руки чешутся дать ему по шее!
— А потом?
— А потом — привычки никуда не деваются. Да и не так уж много левшей вокруг бродит.
— И что теперь планируешь делать?
— Теперь ты планируешь. — Ленус как-то странно на меня посмотрел. — Еще не понял?
— Что, собственно, я должен был понять? — Таких заявлений я просто не ожидал.
— Хорошо, объясню: Альтуса уже нет. Подожди! Я знаю, как ты к нему относишься. Но хорош он был или плох — его нет. Ромус сидит в Столице и пишет бездарные циркуляры. На большее он в данный момент не способен. Репуса я пока найти не могу, да он и не так уж важен на данном этапе. А когда потребуется — сам прибежит. Об остальных говорить нечего — часть альтусовские жополизы, часть — люди легко-заменяемые. Давай подводить итоги — я не способен командовать армией. Я это знаю и туда не суюсь. Ромус завалит все, если его не держать на сворке, держать сейчас некому — Альтуса уже нет. Репус — тактик. Кто остается? Ты! Вот ты и возглавишь путч. И в этот раз все пройдет гладко. Все ясно?
— Красиво изложил. — Я посмотрел на Ленуса с деланным одобрением. — Грамотно так. Одно «но» есть: а меня ты спросил? Может, я тебя пошлю прямо сейчас куда подальше, а?
— Можешь. Но не пошлешь. — Ленус опять победно лыбится. — Тебе деваться уже некуда: вокруг одна сплошная засада. К Президенту тебе идти нельзя — шлепнут. В стороне отсиживаться — поздно, уже засветился. Так что вот тебе руководящая должность, и никуда ты от нее не денешься.
— Ну спасибо, утешил. — Я невесело улыбаюсь. — А если я прямо сейчас тебе физиономию разукрашу, что делать будешь?
— Отбиваться буду. — Ленус посмотрел на меня с явной опаской и на всякий случай отступил на шаг в сторону. — Ты бы дурить заканчивал.
— А я и не дурю. — Улыбочку самодовольную я с его лица таки стер. — Я очень серьезно обдумываю, что бы с тобой такого сделать, чтобы ты на всю оставшуюся жизнь запомнил, что со мной такие шуточки шутить не стоит.
— Не шуточки это! Неужели до тебя не доходит? Я ведь не только свою, но и твою шкуру спасал! И сейчас продолжаю!
И не обольщайся ты насчет диктаторских полномочий — я просто выбрал наименьшее зло.
— Наименьшее, говоришь? — Я смотрю на этого наглого зазнайку, и во мне борются два желания: надавать мерзавцу по ушам и обнять как брата.
— Конечно, наименьшее! — Ленус, похоже, моего настроения не замечает. — Ты же не Ромус! Это он начинает при малейшей возможности лезть всем на голову, а ты…
— И кто же тебе сказал, что я теперь не полезу на голову вам всем? — Сейчас уже я могу злорадно улыбаться. Во все тридцать два зуба. Точнее, пока только в двадцать восемь.
— Знаешь, Магнус, я тебя иногда начинаю побаиваться. — Ленус сосредоточен до предела и косится на меня с явной опаской.
— Ладно. — Я великодушно хлопаю этого шельмеца по плечу. — Живи пока. Все равно без тебя скучно будет.
— Дело не в скуке. — Ленус опять становится серьезным. — Мы не сможем существовать по одному. У каждого из нас есть свои недостатки: я не умею командовать и не смогу заработать авторитет у армии — не мой профиль; Ромус до предела амбициозен — чем это заканчивается, мы с тобой слишком хорошо знаем; Репуса это не интересует в принципе — он развлекается; а тебя нужно периодами сдерживать — иначе наломаешь дров. Так что, как ни крути, а придется нам держаться друг за друга.
— Контра ты, Ленус! — совершенно искренне говорю я, а этот мерзавец жизнерадостно улыбается в ответ.
Контра он форменная! Это же надо было такое придумать — случайно мы с ним в Городке оказались! Врет же! А может, и не врет, если старый козел Альтус что-то продумывал на этот случай… Даже если и не врет, то всей правды точно не говорит. Слыханное ли дело, чтобы Ленус все рассказал до конца? Его действительно пытать надо, чтобы хоть что-то выжать. А тут вдруг так разоткровенничался: и ошибку они тогда сделали, и руководить армией меня ставить не хотели, и с деньгами он сам подстраховался… Ну, насчет последнего — верю! Ленус всегда умел грамотно перераспределять финансы… Стоп! Так вот зачем он был нужен Альтусу! Старый дурак ничего в этом не смыслит, вот и нашел человека соображающего, чтобы и себя обезопасить, и дело делалось. А что, все очень даже неплохо сходится: я или Ромус — командующий армией, Ленус — финансист, а сам Альтус — полновластный диктатор. За счет постоянного соперничества между мной и Ромусом Альтус себя чувствует вполне вольготно, а у Ленуса приличное количество времени уходит на то, чтобы работать буфером между нами. Хорошая схемка вырисовывается. Интересно, когда же они НА САМОМ ДЕЛЕ начали готовиться к перевороту? Ну, то, что не за год и не за два, — это и ежу понятно. Но не за десять же лет! Что-то тут не срастается…
Кстати, а что там Ленус говорил относительно «держаться вместе»? И этому нужен противовес. Ну не надоело ли им? Один урод меня использовать пытается, второй… А как использует? Ох и перспективка…
— Санис, ты не заснул? — Физиономия у Ленуса до предела участливая.
— Нет, Ленус, не заснул. — Я все еще погружен в свои мысли.
— Меня зовут Арнус. — Тон у Ленуса назидательный. — Точно так же, как тебя зовут Санис. Пока, во всяком случае.
— Договорились, — недовольно бурчу я. — И что дальше?
— Дальше у нас по плану питие вина в небезызвестном тебе детском садике и воспоминания о хорошем добром парне Пилусе. Забыл, откуда возвращаемся?
— Рад бы забыть. — Я сплевываю сквозь зубы. — Всем шалманом в детский садик полезем или как?
— Нет, только те, кто был с самого начала.
— Значит, я могу пойти домой? — Приятно поставить Ленуса в затруднительное положение.
— Не валяй дурака! — Ленус сердится, забавно так сердится. — Это даже не смешно!
— Ладно тебе, политикан хренов. — Я приобнимаю мерзавца за плечи. — Пошли трескать вино и поминать нашего боевого товарища.
При последних словах я скривил такую физиономию, что Ленус прыснул, но вовремя себя сдержал. Это кому-то может показаться диким, но такое количество этих самых боевых товарищей, которое мы похоронили, дает нам право относиться к этому делу с изрядным цинизмом. Правда, при остальных такое показывать все равно нельзя. Да и пытаться объяснить что-то тоже нежелательно. По крайней мере сейчас — рано еще.
Так что пойду я сейчас трескать дешевый портвейн. И пойду как миленький. Вот такой у меня сегодня день получился интересный и насыщенный. Что же завтра будет? А черт его знает! Об этом, если честно, даже думать не хочется. Так что я быстренько приобнимаю за талию Уклус и начинаю ей вполголоса объяснять суть мероприятия, которое сейчас должно будет состояться.
Глава 7. СЪЕЗД
Столица купается в зелени. Множество новостроек, прямые проспекты и красивейшие здания… Но я, к сожалению, здесь не для того, чтобы любоваться этим городом. А жаль: я очень люблю Столицу. Наверное, это началось лет тридцать назад, когда мы с родителями впервые приехали сюда. Причина приезда… Я уже, честно говоря, и не помню. Тогда была еще жива тетка, и мы вполне могли просто приехать к ней в гости. Или… Или мы должны были куда-то ехать, а через Столицу это было сделать удобнее. Какая разница? Этот город купил меня уже тогда, сразу же, с первого взгляда. Я с ходу почувствовал, что мне здесь хорошо и что я бы очень хотел быть здесь дома. Ну, то самое понятие «дома», о котором говорят, что в родном доме и стены защищают. Но как-то не сложилось. Потом я все-таки попал в Столицу, правда, уже в качестве курсанта. Было, конечно, не совсем то, чего я хотел, но я был в Столице, и это уже было очень много. Дальше была служба и дурацкий переворот. В результате я не видел Столицу несколько лет.
И вот я снова здесь. Тут ведь и дышится как-то по-другому. И настроение поднимается. Не потому, что произошло что-то хорошее, просто я в Столице! Ведь это так здорово — быть в Столице. Эх, сейчас бы завалиться в «Свинарник» и там… И туда меня не пустят. Правильно, между прочим, не пустят: не место сопляку в питейном заведении.