– Сомневаюсь, что Мили или Лоран помнят, какой кофе я люблю, – проговорила она, опять взглянув на меня. – Возможно, тебе это кажется обычным делом, но ты очень внимательный человек.
– Синди, ты пришла петь мне дифирамбы? – возмутилась я. – Давай, рассказывай, что у тебя случилось? Почему ушла в подполье? Я уж было подумала, что из-за меня и моей вечеринки.
– Ну и самомнение, – восхитилась подруга. Она не спешила пробовать, любуясь чашкой с напитком.
– Да, есть такое, – улыбнулась я. – Особенно обостряется, когда все вокруг только то и делают, что нахваливают.
– Что ты сделала с Мелани? – вновь ушла от ответа Синди. – Она хочет выкупить у меня Алекса.
– О… ничего, – я приложилась губами к своей чашке, и уделила все внимание ей.
– Ничего, – покачала головой подруга. – Она сказала, что это ты ее, цитирую: «заставила понять, что Алекс ее судьба». У меня чуть инфаркт не случился. Мелани рассуждает о судьбе и прислушивается к советам.
– Ну знаешь, если бы ты присутствовала при том нашем разговоре, то вряд ли и дальше считала бы меня достойной твоего внимания, – ответила я с улыбкой. – Я только что о правах мужчин не завела речь, а так ну просто ультралибералка в действии.
Я хотела свести все в шутку. Воспоминание о том вечере было слишком болезненным.
– Допекла она тебя, да? – усмехнулась Синди.
– Пусть сама рассказывает, – отмахнулась я. – Это теперь ее любимая тема, как я понимаю. Просветление Мелани.
– Да, она очень рада, что нашла себе подходящего мужчину, который ее любит и не раздражает очень сильно. Но вот только я не собираюсь облегчать ей жизнь.
Я недоумевая смотрела на нее, но Синди решила помучить меня и начала неспешно пить кофе.
– Я дала ей два дня, чтоб вернуть его в мой особняк, – с улыбкой продолжила она, насладившись напитком.
– Что? – я уставилась на нее, пораженная еще больше. – Но почему? Зачем он тебе?
– Алекс лучший наложник из моей коллекции, – ответила она с прежней милой улыбкой на своем безупречном лице. – Почему я должна продать его ей?
– Она сделает его мужем, – мне стало грустно и жаль мужчину, ставшего всего лишь разменной монетой в споре двух подруг.
– А мне что с того? – фыркнула Синди. – Она не заплатит и половины того, что я могу получить с него.
– Во сколько ты его оцениваешь? – спросила я посерьезнев.
– Два миллиона, – не задумываясь ответила она. – Так, чтоб не остаться в проигрыше. Я обучала его полтора года, и нервов он мне попортил массу, прежде чем стал таким вот лапочкой. Знаешь, где я его подобрала? На распродаже в предместье Бристоля. Он сын повстанцев, рос как дикое животное среди таких же дикарей. Амазонки зачистили район и всех, кто сдался, отправили на распродажу.
– Он повстанец? – удивилась я, слушая ее рассказ.
– Возможно, хотя он отрицает, – Синди отпила из чашки, пока я переваривала новую информацию.
Такой изысканный мужчина, красавец и умница – бывший повстанец. Такой же как и мой муж.
– Он знает что-то о повстанцах? Как они живут, что это за люди вообще? Чего добиваются? Зачем устраивают все эти теракты, набеги? – сыпала я вопросами.
– Знаешь, меня повстанцы как-то мало волнуют, только выше шести футов и смазливые, – усмехнулась Синди. – Вот возьми его себе на месяц и расспроси. Конечно, если не боишься оскорбить Мили в лучших чувствах. Она уже объявила мне, что больше меня не знает.
– Еще бы, – проговорила я, представив, как взбешена Мелани. – Но я, ты знаешь, не могу себе позволить наложника. Я все же девушка с репутацией.
– Жаль, твоему волчонку такая компания понравилась бы, – ответила Синди, картинно опечалившись, словно и впрямь сожалела об этом.
Я опустила взгляд, стиснув чашку, на глаза навернулись слезы. Я изо всех сил пыталась сдержать их, отгоняя мысли о Ките, но Синди опять напомнила, и все они вновь нахлынули, сметая мою слабую защиту.
– Наоми, – позвала встревоженно подруга. – Ты чего? Я же шучу, прости.
– Нет, Синди, – я поспешно промокала ресницы салфеткой. – Все нормально.
– Что-то с твоим парнем? У вас все хорошо? – она осмотрелась и прислушалась. – Он еще с тобой?
– Нет, – я опустила голову и заплакала, закрыв лицо ладонями.
Подруга поспешила ко мне и обняла за плечи. Я сделала глубокий вдох, чтоб успокоиться.
– Нет? – удивилась она.
– Нет, он ушел, – я вытирала щеки салфеткой и всхлипывала. Синди продолжала держать меня за плечи. – Только никому ни слова.
– О чем? Куда ушел? Как? – не понимала она.
– Он, скорее всего, повстанец, или как-то связан с ними, – начала я, переводя дыхание. Потом коротко пересказала ей события того дня и наши с Кайлой догадки.
– Я так и знала, – Синди покачала головой, усевшись на соседний стул. – Знала, что он такой же как Алекс. Но тот еще совсем мальчишкой был, когда попал ко мне, так что я преуспела в перевоспитании.
– Я тоже преуспела, – я мяла в ладонях хлопковую салфетку во влажных пятнах. – Кит хотел быть со мной, любил меня, а они пришли и забрали его. Он не хотел уходить, я точно знаю.
Синди не стала возражать, понимая, что мне необходима эта надежда. Мы сидели рядом, она смотрела на меня сочувственно, а я продолжала сморкаться и вытирать слезы.
– Прости, я сейчас успокоюсь, я думаю, – я вздохнула.
– Я узнаю по своим каналам, вдруг что-нибудь всплывет, – пообещала подруга, взяв мою руку в свои. – Сама знаешь, я не брезгую никакими связями. А на самом дне нашего общества обычно и можно найти что-то стоящее и интересное высшему свету. Найдем твоего заморыша, не такой уж он и неприметный.
– Я уже Алису из службы безопасности и Дэниз, адвоката, по его следу пустила, но пока ничего, – ответила я. – Еще и нападение это проклятое. Скорее всего, те же самые повстанцы, что сюда влезли. И если Кит был с ними, то он или мертв, или в руках амазонок. И как я его у них отобью?
Я закрыла лицо руками, чувствуя подступавшие новые слезы. Подруга положила руку мне на плечо, желая поддержать и приободрить.
– Это еще неизвестно, так что не надо преждевременно отчаиваться, – сказала она с печальной улыбкой. – Вот сначала убедись, что он у них, а там посмотрим.
– Отдай Алекса Мелани, будь человеком, – попросила я, взглянув на нее покрасневшими от слез глазами.
– Она его не заслуживает, – твердо отрезала Синди, не поддавшись на мои уговоры и жалобные взгляды. – Обойдется. Вот выложит два миллиона, тогда будет ценить.
– Ты так заботишься о нем? Сама неравнодушна? – улыбнулась я сквозь слезы и шмыгнула носом.
– Нет, Наоми, была бы я неравнодушна, не отдала бы никому даже на ночь, – честно ответила подруга. – Он мне нравился первое время, пока сопротивлялся, но потом, когда я сделала из него того, кого хотела, все прошло.
– Тебе не кажется, что это жестоко по отношению к нему? – сделала я последнюю попытку, хотя и понимала, что Синди во многом права. – Он мог бы стать мужем, был бы обеспечен на всю жизнь. Ведь он любит ее. А у тебя, сколько он еще будет востребован? Что ждет его потом?
– Поверь, он будет востребован еще очень-очень долго, – усмехнулась Синди. – Такие мужчины с возрастом становятся только лучше, а я умею находить ценительниц, готовых платить. Потом я продам его какой-нибудь удачливой женщине, которой хватит мозгов по достоинству оценить этот подарок. А не просто разбалованной девчонке, которая поиграет в любовь, а потом бросит, чтоб не мешал играть с новыми игрушками. И он не любит ее, уж поверь мне, я его знаю.
– Я, конечно, не стану утверждать, что знаю его лучше, – начала я недоверчиво. – Но, по-моему, он выглядит счастливым рядом с ней.
– Ох, Наоми, – она покачала головой. – Ты видишь только одну сторону их отношений. Мелани молода привлекательна и очень любвеобильна, и пока что мужчина интересует ее. Но очень скоро это пройдет. Наша подруга по природе своей полигамна, любит разнообразие, и муж – это не для нее. Пусть экспериментирует с кем-то подешевле.