Во-вторых, одним из условий передачи беженками в руки православной церкви весьма крупного пожерт-вования было сохранение в глубокой тайне подлин-ных имен, происхождения и прошлого всех этих жен-щин, среди которых было несколько юных и хоро-шеньких.
В-третьих, с момента возведения монастыря его обитательницы больше никогда ни с кем не общались, и потому никто не мог со всей определенностью ска-зать, был ли горбун Савва гомельским ребенком, най-денным под воротами только что выстроенной обите-ли, или, быть может, он грудным младенцем приехал еще вместе с беженками и лишь потом был оформлен юридически как местный подкидыш…
Даже сам Савва этого не знал и, честно говоря, ни-когда особо не интересовался своим происхождени-ем, ибо с самого раннего детства был воспитан в духе постоянного и верного служения делу тайной веры и задаче созидания ее могущества. А случилось так пото-му, что, когда ему исполнилось десять лет, он был тор-жественно передан на дальнейшее воспитание из мо-настыря, где среди греческих монахинь прошло его светлое детство, на кладбище, в руки отца Георгия, служившего в маленькой кладбищенской церквушке.
Между монастырем и кладбищем (все на монастыр-ских землях) находилось еще одно неуклюжее длин-ное и узкое бревенчатое строение — приют для каю-щихся грешниц, где находили пристанище женщины, которые по возрасту или состоянию здоровья уже не могли заниматься тем, чем занимались всю жизнь, ли-бо те, которые заниматься этим больше не хотели, но и делать ничего другого у них тоже не было желания. Некоторые из них становились монашенками и боль-ше никогда не покидали стен обители, а некоторые предпочитали приют, откуда, несмотря на полное от-сутствие каких-либо запретов, женщины выйти обрат-но в белый свет и город Гомель сами панически боя-лись, потому что так странно складывалось, что, как только какая-то несчастная решалась покинуть стены приюта, ее в течение суток находили зверски убитой где-нибудь поблизости. Чтобы эта странная и жуткая закономерность стала понятной, достаточно сказать, что приютом руководил тот же отец Георгий, который на самом деле был членом тайного Братства, сыном четвертой заповеди, когда перешел к нему десятилет-ний Савва, и седьмой заповеди, когда шестнадцатилет-ний Савва покидал своего приемного отца.
Брат Георгий, несмотря на внешне неприметную, скромную должность и почти полное отсутствие кон-тактов с внешним миром, поставлял ежедневно столь-ко ценной, а иногда и бесценной информации, что над ее обработкой трудились трое высокопоставлен-ных членов тайного Братства.
Дело в том, что добрый и сердечный отец Георгий любил часами выслушивать рассказы своих жилиц об их былой жизни, а потом тщательно записывал все имена, фамилии и разговоры их бывших приятелей и клиентов, относясь одинаково внимательно ко всем россказням, потому что никогда не известно, что из этого просто досужий вздор, а что содержит в себе такие тайны, которых порой нельзя купить и за мил-лионы, — ведь мужчины, да еще выпив пару кружек доброго пива, так охотно рассказывают своим слу-чайным уличным подружкам обо всем, что знают, в полной уверенности, что никогда больше их не уви-дят, а те из их рассказов и так ничего не поймут и не запомнят…
А уж тем более нечего и говорить о том, какие тай-ны порой узнавал отец Георгий на последней испове-ди, незадолго до переселения очередной жилицы из длинного узкого дома в маленький узкий гробик, а за-тем всего несколько шагов за ограду — и вот он, веч-ный отдых на тихом монастырском погосте…
Таким человеком был приемный отец и учитель горбуна Саввы, и именно у него Савва брал первые уроки великой и тайной науки о TQM, как следует правильно выслушивать людей и как научиться делать глубокие выводы и извлекать ценные алмазы тайно-го знания из всей той чуши, которую они постоянно несут.
В тринадцать лет Савве случайно удалось подслу-шать забавный разговор двух жилиц приюта на тему, которой они никогда бы в его присутствии не затро-нули, и тут его осенила гениальная мысль: гораздо больше можно узнать, не расспрашивая людей Потом-у что они при этом всегда настораживаются и гово-рят не всю правду либо просто лгут), а подслушивая их разговоры. Но подслушивать не всегда есть воз-можность, значит — что? Значит, надо сделать так, чтобы находиться явно и открыто среди людей, но чтобы они твердо были уверены, что ты совершенно глух и ничего не слышишь. Он немедленно поделился этой идеей с отцом Георгием, который счел ее очень перспективной для характерной внешности мальчика, и можно сказать, что с этой минуты начался долгий путь Саввы к мастерскому постижению им искусства лицедейства самого высокого класса, которое спра-ведливо принесло ему впоследствии известность и по-чет среди членов тайного Братства.