Клим Неверов молниеносно вскарабкался наверх.
— Вон там… Погляди, — показал юноша, — вон в том окошке! Уже целую минуту все идут и идут… Сколько же их? Кто это может быть?
— Во всяком случае, не татары, и то хорошо, — ска-зал Клим. — Ну вот, — весело потер он руки, — нако-нец, делом настоящим запахло! — И громко скомандо-вал прямо с вышки: — Никола, сообщи Аннице и отцу Мефодию, к нам движется большой вооруженный от-ряд! Общий с6ор! Женщины и дети в укрытие, всем мужчинам — собраться под вышкой!
Через четверть часа Медведевка была готова к обо-роне, гонцы поскакали в Картымазовку и Бартеневку с предупреждением и просьбой о возможной помощи людьми, отец Мефодий немедленно стал переводить женщин и детей в подземное укрытие, Анница же гар-цевала на своем Витязе с луком и полным колчаном стрел за спиной в неизменно черном, боевом наряде (теперь, ввиду жаркого лета, из тонкого бархата), от-давая необходимые команды.
— Я не думаю, что с московской стороны нам мо-жет грозить опасность, — скептически сказала она.
— А кто ж его знает, хозяйка, — отозвался вдруг Епифаний. — Сказывают, братья великого князя смуту подняли, а наш Картымазов, между прочим, служит князю Борису Волоцкому, — он многозначительно со-щурился. — О как! Я человек рассудительный, я думаю так: на Бога надейся, а сам не плошай.
— Молчите, отец! — ткнул его в бок покрасневший как рак Никола.
— Насколько мне известно, — скромно вставил, проходя мимо с детьми на руках, отец Мефодий,— братья великого князя находятся сейчас со всеми своими войсками очень далеко отсюда…
— Нечего волноваться, — успокоила всех Анни-ца — Там же в засаде Гаврилко и Юрок, с минуты на минуту кто-то из них приедет и все расскажет…
По давно условленному правилу тот, кто нес засад-ную службу на дороге, должен был опознать прибли-жающихся людей, если они знакомы, или запомнить их внешность, если видит впервые, сосчитать их коли-чество, определить на 'глаз степень вооруженности и немедля тайными, специально проложенными лесны-ми тропами скакать в Медведевку, опережая возмож-ного противника не менее чем на четверть часа.
Но прошло еще полчаса, и ни Гаврилко, ни Юрок Копна, несущий с ним в паре службу, не явились.
Лицо у Клима вытянулось.
— Неужто они дали себя схватить? Нет, я не верю!
— Все в руках Господа, — перекрестился отец Ме-фодий. — Быть может, мы имеем дело с опытным и ловким противником…
Вдруг Анница широко улыбнулась:
— Я знаю только одну причину, по которой ни Гав-рилко, ни Юрок не приехали.
— Какую это? — удивился Клим.
— Их не отпустил хозяин! А ну-ка — распахивайте ворота!
— Они здесь! Подъезжают! — заорал с вышки Ку-зя. — Это наши, наши! А за ними целая толпа народу!
Тут-то и начался тот невероятный переполох, како-го не было в Медведевке с прошлого лета, с того па-мятного дня, когда вернулись из долгих странствий, освободив похищенную Настеньку, Медведев, Карты-мазов и Бартенев и привезли с собой нового друга - татарина Сафата.
Вот и сейчас — они снова были в том же составе -все вместе: и Медведев, и Картымазов, и Филипп, и Са-фат с ними.
А еще был тут возмужавший и загоревший хрупкий Алеша, сильный и большой, изрядно поправившийся на купеческих харчах Ивашко, да не один; рядом в от-крытой повозке ехали купец Манин с Любашей, а за ним восемь человек его работников и пять телег, как вскоре выяснилось — с Любашиным приданым и еще кое с чем, что было сюрпризом купца к предполагае-мому свадебному торжеству. Следом за ними шла це-лая вереница подвод, груженных камнем, досками, же-лезными скобами и гвоздями, а сопровождали их не менее пятидесяти крепких мужиков с характерной для людей строительных ремесел прической — волосами, стриженными в скобку, и обручами на головах.
Возгласы, визг, крики, смех, плач, лай собак, ржание лошадей — и вдруг все эти привычные, известные, хо-рошо знакомые звуки перекрыл звук совершенно но-вый, неведомый, никогда не слыханный в этих мес-тах, — звук струн большой лютни и красивый сильный мужской голос, перекрывший разом весь этот шум.
Вернутся герои из дальних стран,
Обнимут женщин своих.
Утихнет боль заживающих ран,
И будет их отдых тих!
Забудут они о том, что опять
Им завтра коней седлать.
Дайте героям детей приласкать,
Любимых расцеловать!
Высокий, чуть полноватый мужчина лет тридцати, одетый по-европейски, в кружевной белоснежной рубахе, в ботфортах и шляпе со страусовыми перьями, из-под которой на плечи падали длинные черные во-лосы, пел, играя на лютне, и все замерли, словно оча-рованные его голосом.