— И что же предложил Иван своим братьям?
— Андрею Большому — целое Можайское княжество, а Борису — часть Серпуховского.
— Неужели они не понимают, что, как только закончится вся эта заварушка, он отнимет у них не только то, что сейчас дает, но и все, что у них пока еще есть? — с горечью спросил Ходкевич.
— Не знаю. Но они готовы принять его условия. Я это понял по тому, как стал падать их интерес ко мне и как они стали обсуждать вопрос о возвращении из Витебска своих семей. Тогда, не теряя времени, я решил возвращаться, хотя официальное решение они еще не приняли. Я думаю, они его примут сегодня или завтра. Они прощались со мной гораздо холоднее, чем здоровались.
— Итак, ты твердо уверен, что они помирятся с братом и пойдут на Угру, а стало быть, король Казимир не может рассчитывать даже на их нейтралитет?
— Да, — не колеблясь подтвердил Андрей. — Вы можете смело доложить об этом его величеству.
— Об этом ты доложишь его величеству сам.
Князь Андрей удивленно вскинул брови.
— Король желает лично выслушать донесение о состоянии дел в Московии от человека, который только что оттуда вернулся. Ступай домой, отдохни и завтра отправляйся в Троки. Король ждет тебя в Троцком замке послезавтра в полдень. Затем ты поступишь в личное распоряжение его величества.
Андрей низко поклонился и вышел.
Проходя по коридорам дворца, он еще раз проверял себя — не ошибся ли. Он вспомнил, как прибыло в Великие Луки посольство из Москвы и как среди рядовых членов посольской группы в задних рядах он увидел Картымазова. Вспомнил, как они обрадовались встрече и как долго и часто беседовали потом о жизни, о политике обоих княжеств и об общих друзьях.
В течение двух недель они встречались почти ежедневно, и хотя Федор Лукич, согласно своим жизненным убеждениям, никогда ни о чем не расспрашивал Андрея, сам он много рассказывал о том, что узнал и увидел в последнее время, и вскоре Андрей начал понимать, что Картымазов рассказывает это не случайно — он хочет, чтобы об этом знал не только он, Андрей, но и какие-то другие, неизвестные Картымазову люди в Литовском княжестве. Андрей вспомнил свои разговоры с Медведевым, и хотя ситуация здесь была совсем иная, он поблагодарил Бога за то, что помог ему обрести таких друзей.
Именно из бесед с Картымазовым Андрей понял, что, хоть взбунтовавшиеся братья великого князя недовольны своим братом, хоть они и подозревают, что он обманет их и даже, возможно, когда-нибудь лишит жизни, они все же пойдут на перемирие с ним, потому что, по большому счету, они всего-навсего обиженные мальчишки и маменькины сынки, которые на самом деле ужасно боятся кулаков своего старшего брата.
Поэтому он и не стал дожидаться официального ответа братьев на посольство из Москвы и, гораздо теплее попрощавшись с Картымазовым, чем с князьями, покинул Великие Луки.
Андрей вышел из замка и, вдыхая уже холодеющий осенний воздух, сел в седло, намереваясь отправиться обычной дорогой в Вильно, где он снимал небольшой домик на берегу речки Вильняле, а по дороге, как всегда, подумать о будущих делах, особенно теперь, перед лицом возможной близкой войны и этим странным • переходом в распоряжение короля. До сих пор он лишь два раза бывал на аудиенциях у короля — всегда вместе с Ходкевичем, и оба раза король, казалось, не обращал на него внимания, не удостоив ни единым словом… А теперь вот такая неожиданность…
Но что-то мешало князю Андрею сосредоточиться на делах.
И вдруг он отчетливо понял, что именно.
Его волновала сейчас не предстоящая встреча с королем, не готовая вот-вот разразиться братоубийственная война двух родственных княжеств и даже не будущая собственная судьба и жизнь — с каждым шагом коня вперед все его мысли и чувства сосредоточивались в ожидании ответа на один-единственный очень простой вопрос: будет ли стоять у монастырской калитки стройная девочка в монашеском платье?
Глава десятая ГОРЯЧАЯ ОСЕНЬ НА РЕКЕ УГРЕ
…— Пора, наконец, принимать решение, — едва сдерживаясь, сказал князь Андрей Большой, шагая из угла в угол.
— Но ты понимаешь, что рано или поздно это плохо для нас кончится, — свистящим шепотом, будто опасаясь подслушивания, ответил Борис.
— Хватит молоть чушь! — закричал Андрей.
— Не ори, Горяй! — крикнул в ответ Борис.
— Нет, я тебя совсем не понимаю, брат, — взял себя в руки Андрей. — Давай по порядку. Мы зачем все это начинали? Чтобы он вернул нам то, что положено! Так? Так. Мы добились своего. Он испугался. Он дает нам земли. В чем же дело? Разве мы не победили?