Седой древний старец, согнутый тяжестью прожитых лет, опираясь на посох, шел навстречу кортежу великого князя.
Архиепископ ростовский Вассиан, личный духовник государя, упорно настаивал на том, чтобы Иван Васильевич взял его с собой в поход «для поддержания духа». Великому князю стоило больших трудов уговорить старика, который по возрасту и слабому здоровью не выдержал бы и недели походной жизни, отказаться от этой затеи и остаться в Москве, и вот теперь архиепископ встречал его здесь.
— Остановися, князю! — воскликнул он патетиче
ски. — Неужто и вправду оставил ты войско и бежишь
прятаться за стенами города? Неужто там идет бой, а
ты, уклонившись, хочешь спасти свою жизнь? Смерт
ным ли бояться смерти? Рок неизбежен! Я стар и слаб,
но не убоюся меча татарского, не отвращу лица моего
от его блеска! Так отчего же ты здесь?
Великий князь прикусил до крови губу от досады и нелепости положения.
Толпа молчала, ожидая его слов.
Что ж это делается-то, а? Я — великий государьдолжен покорно стоять перед толпой холопов и оправдываться? Перед кем? Перед теми, которые самибегут, как крысы, побросав свои дома? Ну подождите, псы поганые, дайте срок, покончим с Ордой, я вам такие порядки заведу — на коленях ползать передомной будете, за каждое дерзкое слово головы всем рубить буду, пока страх и уважение к государю и власти державной в кровь вашу и молоко материнскоене вольются на веки вечные!
Великий князь московский Иван Васильевич побледнел еще больше, но, склонив голову с христианской покорностью, отвечал архиепископу:
— Прости меня, отче, однако ты ошибаешься. Ника
кой бой нигде не идет. Татары действительно явились,
но боятся перейти реку, ожидая подкрепления от ко
роля, а до тех пор не тронутся с места. Я же приехал в
свою столицу на несколько дней, ибо того требуют
весьма важные державные дела, о которых мне надо
посоветоваться с матушкой, боярами и духовенством,
после чего немедля вернусь к войску. Уверен, что мой
любезный народ правильно меня понимает и помо
лится за нашу победу.
Погодите, ублюдки, вы у меня еще попляшете! Рабами хуже татарских будете!
— Коли так — добро пожаловать, государь, — по
клонился архиепископ и дал знак толпе.
Угрюмо ворча, «любезный народ» расступился, и в полном молчании великий князь двинулся вперед.
Но вдруг он подумал, что и дальше, на улицах его может ждать подобная встреча, и резко переменил решение.
— Не поедем в Кремль, — скомандовал он свите. —
Остановимся в Красном селе.
Там, в Красном селе, и нашел великого князя Карты-мазов, примчавшийся из Великих Лук.
— От братьев? — спросил его Патрикеев и тут же
провел к государю.
— Вижу по лицу, что ты с хорошими вестями, —
сказал Иван Васильевич. — Они приняли мои предло
жения?
— Да, государь, они послали меня вперед посольст
ва, чтобы поскорее успокоить тебя, заверить в брат
ской любви и сообщить, что они немедля выступают
со всеми своими войсками на Угру — под твое коман
дование! В этом письме все подробности, — Картыма-
зов протянул свернутое в трубку послание братьев.
— Это славно! — радостно воскликнул Иван Ва
сильевич и даже хлопнул в ладоши. — Это замечатель
но! С Ливонией покончено, с братьями мир! Две зада
чи решены! Еще две бы так же решить — и мы на коне!
Картымазов не знал, о каких оставшихся двух задачах идет речь, а в силу своего обычая не интересоваться чужими делами скромно промолчал, ожидая, пока великий князь прочтет послание.
— Очень хорошо! — удовлетворенно сказал вели
кий князь, швырнув прочитанное письмо на стол. —
Ты сам разговаривал с ними?
— Да, государь, я имел честь изложить мнение ря
дового дворянства князьям Углицкому и Волоцкому.
— Молодец! Я помню, что обещал тебе землю. По
годи немного, вот закончим с Ахматом и потом пого
ворим. Братья пишут, что отдают тебя в мое располо
жение, и я воспользуюсь этим. Ты, верно, соскучился
по семье?
— Я нахожусь на службе, государь, — поклонился
Картымазов.
— Ладно-ладно, я дам поручение, которое тебя об
радует. Поезжай на Угру — в твоем имении сейчас ос
тановился князь Даниил Холмский. Он правая рука
моего сына Ивана. Передай, что я жду обоих здесь и
немедленно! Вернешься сюда вместе с ними!
— Хорошо, государь, — поклонился Картымазов, —
я отправлюсь тотчас же.