Он ничем не выдал своей радости или удовлетворения.
Просто пошел выполнять это поручение, как любое другое.
— Необычные, однако, люди живут на этой Угре, —
сказал великий князь Патрикееву, когда Картымазов
вышел.
— Другие там просто не выживают, государь, —
улыбнулся Патрикеев.
…Картымазов с трудом добрался до собственного дома, пройдя десятки проверок. Проезжая мимо брода, на границе с бывшими Березками, он стал свидетелем ожесточенной схватки, происходившей по пояс в воде между группой ордынцев, которые пытались напасть на пушкарей, и охраняющими пушечный наряд московскими воинами.
Силы были на стороне татар, и они, казалось, вот-вот прорвут поредевшую цепочку защитников, как вдруг из лесу вылетел отряд всадников с обнаженными саблями и, с разгону подымая веер брызг, влетел в воду, которая через несколько минут окрасилась в красный цвет — ордынцы были порублены в несколько минут.
Спасенные пушкари ликовали и кричали, размахивая шапками:
— Ура удалому князю Холмскому!
— Который тут Холмский? — спросил Картымазов.
— Да вон он — спаситель наш! — указал пушкарь на
командира отряда, только что одержавшего победу.
Картымазов на берегу встретил отряд, выходящий из воды, и поклонился.
— Князь Даниил! Я с приказом от великого князя!
— Иваныча или Васильича? — весело спросил
Холмский.
— Ивана Васильевича, — показал Картымазов пе
чать на верительной грамоте.
Холмский внимательно осмотрел печать и вернул грамоту.
— И чего государь хочет?
— Государь требует, чтобы ты и великий князь
Иван Иванович тотчас скакали в Москву вместе со
мной.
— Э-э-э, братец, не так быстро! Государь что — не получил нашего донесения? Он что — не знает, что главные силы неприятеля собраны здесь и с минуты на минуту начнут переправу?
— Мне ничего об этом не известно, — сухо ответил Картымазов. — Я лишь выполняю поручение.
— Твое счастье, что великий князь Иван час назад прибыл сюда. Поехали к нему, я без его решения никуда не поеду.
Они развернулись и поскакали по так хорошо известной Федору Лукичу дороге в сторону его дома.
— Это недалеко, — успокоил князь Холмский, — пару верст. Я тут остановился в одной захудалой деревушке — Картымазовкой зовется, а великий князь приехал утром, чтобы самому осмотреть, что делается на берегу. А тут вон вишь, что творится! Атаку за атакой отбиваем! Если бы не пушки мастера Аристотеля — ордынцы давно бы речку перешли! Но нас предупредили заранее об их приходе сюда, и мы успели по всему берегу выставить орудия — вот это был для них подарочек! Они от удивления чуть с коней не попадали! Одно плохо — эти пушки и пищали ломаются, лопаются от перегрева, их все меньше, надо срочно новые подвозить…
Рядом с деревней стояло множество военных шатров, на кострах готовили еду, одним словом, Картыма-зовка превратилась в настоящий военный лагерь.
Во дворе Картымазова, чуть подальше от его дома, в саду стояли три больших голубых щатра, и Холм-ский направился туда.
Как раз в эту минуту Петр Картымазов и Василиса Петровна с корзинами в руках шли им навстречу из леса, что находился прямо за садом.
Увидев Картымазова на коне, как ни в чем не бывало едущего рядом с князем Холмским, живущим здесь уже две недели, они застыли как вкопанные, едва не выронив корзин.
— Отец? — не веря своим глазам, спросил Петр.
— Господи, Федя! — радостно перекрестилась Васи
лиса Петровна.
Картымазов и глазом не моргнул.
— Не видите, я занят, — сказал он. — Освобожусь и
загляну в дом.
На этот раз удивился Холмский.
— Что я слышу? Уж не Картымазов ли ты?
Картымазов не успел ответить.
Из шатра вышел стройный высокий молодой человек с книгой в руках.
Наследному великому князю Ивану Ивановичу, называемому Молодым, для отличия от правящего великого князя — тоже Ивана, было в то время двадцать два года. Он взял от отца высокий рост и стройную фигуру, а от покойной матери — Марии Тверской — нос без горбинки, нежную кожу и голубые глаза. У него было задумчивое серьезное лицо, и книга в руке шла ему, пожалуй, больше, чем сабля на боку и дорогой, украшенный золотом военный наряд.
Князь Холмский, его свита и Картымазов спешились и поклонились.
— Позволь представить тебе хозяина этого имения,
дворянина Картымазова, — сказал великому князю
Холмский. — Он прибыл в качестве гонца от твоего
батюшки к тебе и ко мне. Государь желает, чтобы мы
немедленно ехали к нему в Москву.
Великий князь Иван Иванович внимательно посмотрел на Картымазова, мельком на Холмского и спокойно сказал: