6 октября 1480 г .
Дорогой друг!
Я счел необходимым срочно сообщить тебе известие о некотором событии, которое может оказатьрешающее влияние на ход вещей.Известный тебе Степан Ярый, стремясь оправдать наше доверие и исправить допущенную им наМухавце оплошность, доставил нам через брата Корнелиуса чрезвычайно важный документ — жалованную грамоту, в которой некий «великий князь литовский, и польский, и русский, и жмудский МихайлоОлелькович» жалует дворянина и слугу своего Степана Ярого должностью великокняжеского стольника.Под документом стоит собственноручная подписьОлельковича.
Князь Михайло Олелькович, по-видимому, уже настолько уверен в том, что в ближайшее время корона непременно окажется на его голове, что позволяет себе подобные жесты. И по-видимому, у него естьнекоторые основания.
Через три недели в Кобрине состоится свадьбакнязя Федора Вельского и княжны Анны Кобринской,на которую король опрометчиво дал согласие приехать в качестве почетного гостя. По словам Степана, который сделал такой вывод на основе бесед с Олельковичем, там произойдет государственный переворот. Король будет убит, власть захватят литовские магнаты русского происхождения и православного вероисповедания — князья Вельский, Олелькович и Ольшанский, которые, ссылаясь, как этообычно делается в таких случаях, на волю народа,посадят на престол Литовского княжества МихаилаОлельковича. Между прочим, уже второй месяц рядомс Вельским постоянно находится хорошо нам с тобойизвестный Василий Медведев, который, как ты знаешь, всегда выполняет какие-то тайные поручениямосковского Ивана. Присутствие среди заговорщиков Медведева, как руки Москвы, подкрепляет версию, изложенную Степаном, и делает ее весьма правдоподобной.
Так что, возможно, ты выбрал не самое верное место для наблюдения за поворотным историческимсобытием, потому что оно имеет серьезные шансыпроизойти вовсе не на Угре, а в Кобрине.
Думаю, в настоящий момент возникла ситуация, когда в наших руках находится ключ к будущему.
В зависимости от того, как мы поступим, сложится дальнейшая судьба двух княжеств.
Если мы промолчим и не допустим до ушей короляэту информацию, он, вероятнее всего, на днях отдаст приказ о выступлении давно собранного ополчения на помощь Ахмату, через неделю объединенныевойска перейдут Угру, и, хотя сам король еще черездве недели может быть низвергнут или даже убит,остановить Ахмата уже не удастся…
Неизвестно, победит ли Иван объединенное литовско-татарское войско. Мне это кажется маловероятным.
То, что начнет твориться в Литовском княжестве после убийства короля, тоже трудно себе представить.
Таким образом, оба близких и даже дорогих нам поразным причинам княжества могут надолго погрузиться в мрак, хаос и смуту.
Совершенно невозможно прогнозировать, как пойдет в этих условиях ход многих начатых нами здесьдел.
Думаю, нам необходимо сейчас же собрать экстренное заседание Высшей Рады братства, после которого мы с тобой, как обычно, выслушав всех, примем и обнародуем официальное решение Преемника.
Посему прошу тебя, мой дорогой друг, немедля всеоставить и отправиться ко мне в Рославль, куда втечение трех суток съедутся все остальные членыРады, которым сегодня же, как и тебе, написаны срочные письма с приглашением на экстренное заседание.
В ожидании скорой встречиВо имя Господа Единого и Вездесущего!
Елизар Бык. Рославль.
…В условиях войны, охватившей берега Угры, не могло быть и речи о поддержании в Медведевке прежних порядков.
Пришлось снести сторожевые вышки в центре селения и на границах имения, потому что они стали служить ориентиром для татарских пушек, которые были меньше и легче московских, переносились быстро, неожиданно появлялись на вражеском берегу в самых непредвиденных местах и, хотя разброс их ядер был велик, иногда наносили урон.
Практически население Медведевки, которое значительно увеличилось за счет переселения сюда жителей Бартеневки, никакого участия в военных действи"-ях пока не принимало, занимаясь лишь подготовкой к возможному штурму на случай перехода реки.
В целом в Медведевке оказалось около ста человек, которые с трудом ютились в одиннадцати домах, не считая хозяйского, где, кроме Анницы, жила еще Настенька с детьми и кормилицей да выделили отдельную комнату в другом конце дома Генриху.
Бедный Генрих старался услужить Аннице и Настеньке чем только мог, постоянно ощущая вину за неудачное строительство в Бартеневке и вообще понимая некоторую странность своего положения — ведь он был управляющим имением, которого уже не существовало…