— А вы до сих пор верите в Бога и во все эти дела?
— Мы верим в Закон, — ответил Лей. — На вере в постоянство и общезначимость законов природы, в невозможность их нарушить, строится научное знание.
— Разве научное знание строится на вере? — переспросил Зэн.
— Да, именно так, — ответил Лей. — В основе любого знания, даже самого объективного, лежат принципы, которые берутся на веру — это неизбежно.
Любопытство Зэна и Эды нравилось Лею, и он подробно рассказывал об истории научного метода, неизбежно отвлекаясь на историю Катонии и Страны пришельцев.
Погуляв по парку еще какое-то время, они направились через сквер к выходу. Лей достал коммуникатор и начал что-то на нем набирать.
— Сейчас закажем обед, — сказал он, просматривая меню.
— Жена в экспедиции, а самому мне готовить, по правде говоря, лень. Вот и заказываю еду на дом. Когда придем, еда уже будет на столе.
— А как служба доставки попадет в дом? — спросила Эда.
— При помощи одноразового ключа, — ответил Лей.
— А вы не боитесь, что они украдут что-нибудь?
— Это невозможно, — ответил Лей. — Во-первых, их сразу же поймают, во-вторых, у меня в доме нечего красть. Наличные деньги мы не используем, а предметы быта ни какой ценности не представляют.
— Как не представляют?
— Да кому они нужны? Этого барахла полно в магазинах.
Любой может купить его сколько захочет.
— А драгоценности?
— Пришельцы не носят драгоценности.
— А бытовая электроника?
— Понимаешь. Все, что можно взять и украсть, на Земле обетованной невозможно превратить в деньги. Пришельцы покупают только новые товары, в фабричной упаковке. Наша финансовая система вообще так устроена, что продать через нее что-то нелегальное практически невозможно. Если кто-нибудь решил бы продавать краденый товар, то издержки на обход всех систем контроля были бы таковы, что цена этого товара для потребителя возросла бы в разы. Проще говоря, продавать краденый товар было бы крайне невыгодно.
— То есть, у вас вообще нет квартирных краж?
— Нет и не было никогда. Но это, правда, не значит, что у нас совсем нет краж. Просто отсутствие ценностей в материальном мире лишь переносит проблему туда, где они есть — в мир информационный. Он создан людьми, а люди иногда ошибаются, поэтому законы информационного мира, в отличие от законов природы, иногда можно нарушить, и этим занимаются хакеры. Мошенничество, сокрытие доходов, подделка социальных статусов, подмена кредитных историй и прочие распространенные преступления, — все это исполняется хакерами. Именно исполняется, потому что сам хакер, как правило, преступным мотивом не обладает. Я по роду деятельности общался с такими. Как правило, это молодые люди, иногда очень молодые, вопреки распространенному заблуждению, не всегда обладающие выдающемся умом, однако, всегда с огромными психологическими проблемами. Типичный хакер — это человек, чья юность по каким-то причинам не сложилась. Он либо просто слаб, труслив или некрасив, либо чем-то болен. Дети к таким везде относятся одинаково, даже на Земле обетованной. В конце концов, такие люди начинают ненавидеть весь материальный мир и находят ему замену. Раньше они уходили в религию, в науку, сейчас же — уходят в информационный мир. Там они чувствуют себя комфортно. Там никто не видит их недостатков. Именно там они могут доказать свое превосходство над остальными. Хакерам, как правило, не нужны деньги. Я встречал таких, которые работали почти за еду. Они получают удовольствие от самого процесса взлома.
— Тяжело же им в тюрьме приходится, — злорадно заметила Эда.
— На Земле обетованной нет тюрем.
— А что же вы делаете с преступниками?
— Мы направляем их в центры социальной коррекции. Страна пришельцев принципиально отличается от остальных государств тем, что преступное мышление в ней считается болезнью требующей лечения.
— То есть это психушка что ли?
— Ты путаешь заболевания психические и психологические. В центрах социальной коррекции лечат именно психологические заболевания. Преступное мышление, к примеру, как и любое заболевание, поражает людей с определенной предрасположенностью, имеет легкие и тяжелые формы, но, к счастью, есть способы лечения и профилактики. Преступность гораздо дешевле предотвращать, чем лечить. Возьмем, к примеру, Алларию. Это государство, которое вообще не тратит деньги на профилактику преступности. Вместо этого оно наказывает преступников после совершения преступлений, и, таким образом, во-первых, несет ущерб от самих преступлений, во-вторых, теряет члена своего общества на длительный срок, да еще и берет его на полное содержание. То есть, Аллария трижды несет убытки от преступности. Страна пришельцев, напротив, вкладывает огромные деньги в профилактику, сокращая преступность до минимума. Тех же, кто все-таки преступает закон, лечат, тратя, конечно же, гораздо больше денег, чем Аллария тратит на содержание заключенных, однако сроки коррекции короче, чем сроки заключения и человек быстрее возвращается в общество. В общем, наша система борьбы с преступностью дешевле и эффективней, но это то, в чем, к сожалению, весь мир от нас отстал более чем на век.