То, чем занимались дети в пришельской школе, казалось Дагу не менее бессмысленным, но значительно более интересным. Целыми днями они только и делали, что играли в игры, для достижения успеха в которых, требовались, однако, определенные знания и умения. В некоторых играх нужны были командные усилия, и тогда дети объединялись в группы и решали задачу сообща. Школьники часто ходили в походы — вначале, по подземным лесам и пещерам, а позже и на поверхность. Индивидуальное любопытство в пришельских школах поощрялось, и для его удовлетворения существовали специальные тематические занятия. В школу часто приходили люди, добившиеся больших успехов в собственных профессиях. Многие из них на Земле обетованной были достаточно известны. Они проводили специальные семинары, на которых рассказывали о своей деятельности и отвечали на вопросы детей. Ученики старших классов давали уроки ученикам младших классов, получая, таким образом, опыт общения с детьми и укрепляя собственные знания. Экзаменов, или каких либо других явных аттестаций, в пришельских школах не было. Вместо этого применялась сложная система постоянного мониторинга знаний, обладавшая высокой точностью, поскольку для учеников была совершенно незаметна. Школьники не имели возможности приспособиться к ней зубрежкой, и тем более не могли жульничать, списывая или обмениваясь домашними заданиями. В пришельских школах оценивалось не наличие знаний в данный конкретный момент времени, а умение их практически применять регулярно и без всякой подготовки.
Через десять лет Ника и Даг были уже неотличимы от остальной молодежи Земли обетованной. Они говорили и думали на катонийском, поэтому пользовались им даже в разговорах между собой. Даг уже иногда брал паузу, чтобы вспомнить подходящее алларийское слово, а у Ники выработался катонийский акцент.
Каждые черные сутки, в середине дня, во время большой перемены, Ника и Даг любили, прихватив с собой коробку с обедом, посидеть в гроте на поверхности, наблюдая за тем, как голубое небо постепенно темнеет, покрываясь россыпями звезд. Для остальных пришельцев эта их тяга к поверхности казалась странной, потому что вся красота Фокоса скрывалась под землей, но для Ники и Дага было важно хотя бы иногда видеть открытое небо над головой.
— Ты уже решила, чем будешь заниматься после школы? — спросил Даг. — Наверное, в большой спорт уйдешь?
— Знаешь сколько людей меня уже заколебало этим вопросом? Обычно я отвечаю, что не решила, но тебе скажу. Нет — я не собираюсь идти в большой спорт.
— Почему? — спросил Даг, изо всех сил скрывая радость.
— Я не люблю соревноваться. Из кожи вон лезть только чтобы стать лучшей? В чем? В скакании по бревну?.. Чем старше я становлюсь, тем меньше смысла в этом вижу.
— Да, это точно… А что тогда собираешься делать?
— Не знаю пока, а ты?
— Я буду поступать в Космическую академию — на бортинженера.
— Ах, везет тебе — ты умный. А я, вот, только скакать по бревну и умею.
— Да ладно, не наговаривай на себя. Ты еще и хорошая староста.
— Правда?
— Да. Ты очень обаятельная, поэтому люди тебя слушаются. Поступай на управление большими судами.
— Да ну, это же самая сложная специальность. Там надо знать все.
— Ну и что. Все, но по-чуть-чуть. Ты же ведь не такая глупая, какой хочешь иногда казаться.
— Не такая… К тому же у меня есть братик, который всегда мне поможет, — кокетливо сказала Ника и нежно положила голову Дагу на плечо. — Ты же мне поможешь?
— Тебе — с удовольствием, — ответил Даг.
Вскоре, они поступили на один факультет Космической академии. Даг любил Нику как самую прекрасную девушку в мире, а она его — как лучшего в мире «братика». Даг никогда не напоминал ей о жизни до Земли обетованной, но ее «братик» каждый раз резало ему по сердцу.
Эпизод 8 Люка
Как будто устав от своей прошлой жизни, которую от одногруппников скрывала, Эда спряталась за спиной Зэна от обычных для ее возраста знакомств с молодыми людьми. Она хотя и производила впечатление девушки вполне доступной, тем не менее, верность Зэну соблюдала строго. У Зэна и Эды была во многом похожая судьба. Они понимали друг друга и всегда находили, о чем поговорить, тогда как остальные парни могли предложить Эде лишь то, что ей самой давно уже надоело, потому что занималась она этим с четырнадцати лет. Зэн не испытывал к Эде пылких чувств, никогда не ревновал. Хотя ее вульгарность иногда его и раздражала, сделать замечание, Зэну не позволяла застенчивость. Иногда Зэна выводили из себя глупости, которые Эда говорила, когда ее речь опережала мысли, но он тут же забывал любую обиду, как только оказывался с Эдой в постели. В интимных делах Эда была непревзойденна. Любовные игры с ней походили на мистический ритуал. Своими движениями она вводила Зэна почти в гипнотическое состояние. Эде нравилась покорность Зэна, а ему — ее дикая, необузданная женственность. Интимная близость была тем, что сильнее всего удерживало их вместе.