— Ну, что поделаешь. Девчонки хоть и слабее парней в беге, зато сильнее в магии, — ответил Лей. — Отдыхайте, и на тренировку по фехтованию.
— Учитель, можно спросить? — обратился к Лею юноша с перебитым носом.
— Спрашивай.
— Зачем нас так сильно тренируют владеть мечом?
— Хороший вопрос, — ответил Лей. — Меч — это основа вашего вооружения. В некоторых ситуациях вы будете вооружены только мечом.
— Но почему?
— Вот почему… — Лей достал из кобуры пистолет и вынул из него обойму. Вытолкнув несколько патронов, он отошел недалеко и вставил патроны в землю на половину гильзы, после чего вернулся к ученикам. Через секунду патроны взорвались. — Огнестрельное оружие — это кусок взрывчатки у вас в руке. Специально обученному магу ничего не стоит взорвать ее. А теперь представьте, что вы обвешаны гранатами. И еще, Маму, попробуй достать свой пистолет.
— Черт! — выкрикнул юноша, коснувшись рукоятки. — Он горячий!
— Это еще один недостаток огнестрельного оружия, особенно галеонского. Его рукоятки часто сделаны из металла, который легко нагреть. Единственное оружие, с которым безопасно выйти против опытного мага — это меч. К тому же, маги очень живучи. Одиночное пулевое ранение затягивается на теле мага за несколько минут, поэтому издревле самым надежным способом убить мага было — отделить его голову от тела. Для этого тоже нужен меч.
В лесном лагере Люка забывала обо всем и полностью отдавалась тренировкам. С любыми магическими упражнениями она справлялась играючи, и потому не испытывала к ним особого интереса, тем более что некоторые колдовства она уже практиковала прежде и ей скорее приходилось скрывать от учителя свое умение, чем тренироваться. Больше всего Люка любила тренировки с мечом и рукопашный бой, завидуя юношам, чьи тела были физически сильнее. Часто, когда какое-то физическое упражнения у нее не получалось, она недовольно фыркала, Лей замечал это и, со своей хитрой улыбкой, говорил ей, что девушка не должна ровняться на мужчин в физической подготовке, а должна компенсировать свою слабость магическими умениями. Люка не спорила, но в глубине души была с этим не согласна.
С тех пор, как Люка решила служить Земле обетованной, мир для нее разделился надвое. В одном, она была частью отряда избранных, обучаемых для какой-то не вполне для нее понятной, но определенно важной цели; в другом, была школа, в которой Люка была изгоем и которую тянула как повинность.
Галеонцы редко болели. Из всех галеонских паразитирующих микробов, человека могли поражать лишь грибковые инфекции. Только в Цитадели, где рядом с людьми обитали завезенные крысы, птицы и домашние животные, иногда вспыхивали эпидемии.
В те дни, в городе бушевал грипп, и Люка стала одной из его жертв. Прожив всю жизнь на Галеоне, она впервые так сильно болела, и потому ощущения человека зараженного гриппом для нее были непривычными и пугающими. Никогда еще Люка не чувствовала себя такой беспомощной. Болезнь обострила магический слух, от чего и днем, и по ночам Люку преследовали странные звуки и голоса. За окном, который день лил дождь, и темные низкие облака создавали в комнате Люки полумрак. Нана не звонила уже несколько дней. Люка пыталась связаться с ней сама, но телефон Наны был отключен, и на сообщения она не отвечала. «Наверное, у нее телефон украли», — успокаивала себя Люка, но тревога не покидала ее. Она не включала телевизор, только лежала на диване и ходила по комнате взад-вперед. Вдруг что-то белое и яркое вспыхнуло в комнате. Забыв про усталость, Люка вскочила с дивана и схватила телефон еще до того, как заиграла мелодия. Пришло сообщение от Наны.
«Мой отец все знает. Он увезет меня, и мы никогда больше не увидимся. Но все равно, спасибо тебе. Те секунды были самыми прекрасными в моей жизни. Я никогда их не забуду. Прощай».
Люка сорвалась с места, быстро оделась и выбежала на улицу.
Дул сильный порывистый ветер. Надвигался шторм. Колотясь от жара, преодолевая слабость и боль, Люка спешила в школу. На крыльце и вокруг школы никого не было. Шли занятия. Чутье подсказывало Люке, что идти нужно к месту, где произошло то, о чем писала в сообщении Нана. Не доходя до школы, Люка свернула, чтобы срезать путь. Она дошла до того места, где прут забора был отогнут, и увидела вдалеке силуэт девушки, стоявшей на самом краю обрыва на фоне мрачных грозовых облаков. Люка быстро протиснулась между прутьев, но упала, а когда поднялась, девушки уже не было. Люка попыталась бежать, но головная боль и одышка остановили ее. Пошатываясь, она шла вдоль школы в полубессознательном состоянии, и ее атаковали назойливые звуки: дурацкие смешки, разговоры на задних партах, скрипы старых дверей, шуршания и писк подвальных крыс, шум водосточных труб, — все это звучало в голове Люки одинаково громко, перемешиваясь в бессмысленный, бесформенный гул. Люка добрела до края пропасти, и резкий порыв ветра ударил ее в спину, едва не сбросив вниз. Она схватилась за остатки ограждения и, держась за них, добралась до лестницы.