— Митинг на площади?.. Это тот, что националисты проводят?
— Ну, да…
— Не ходила бы ты на эти митинги, — сказал полицейский возмущенно. — Училась бы лучше. На… — Он протянул Люке паспорт. — Не буду тебя пока штрафовать.
— Спасибо.
— Иди, иди в школу. Будь осторожней.
Почти бегом Люка поспешила к метро.
«Ничего, что засветилась, — думала Люка по дороге домой. — Они же ведь ищут девушку в серой куртке и в белом шарфике. Видеть меня никто не видел. Только Ильга… Если ее взяли, она может меня сдать, но она не сдаст. Бедная Ильга…»
Люка вбежала домой, не раздеваясь, села в коридоре на пол и уставилась в стену. Она все еще обдумывала, правильно ли то, что она вернулась домой, и сколько времени у нее есть до того, как полиция придет искать ее по этому адресу.
— Что с тобой? — спросил Зэн.
— Я убила полицейского, — резко ответила Люка, глядя в одну точку.
— То есть как?
— Вот так! Мне нужно скрыться.
— Где и когда ты это сделала?
— В центре, у площади Империи, приблизительно час назад.
— Как? Зачем? При каких обстоятельствах?
— В переулке ножом. Самооборона. Разве это важно?
— Неважно. Тебе не надо было приходить домой. Тебя видели?
— Нет.
— Точно?
— Не знаю. Они не должны меня быстро найти, но у меня мало времени. Ты же знаешь, что делать в таких случаях.
— Понятно. Не раздевайся. Жди здесь.
Зэн вышел из коридора. Через несколько минут он вернулся с листком бумаги, на котором был написан адрес дома неподалеку, номер подъезда и еще какие-то цифры.
— Это адрес, подъезд, код подъезда и код подвала. Спрячешься там, и вечером или ночью тебя заберут.
— Поздно, — сказала Люка. — Они уже здесь.
— Кто?
— Полицейские. Я чувствую.
Через несколько секунд в дверь позвонили.
— Откройте, полиция! — раздалось за дверью.
— Все. Не успели, — произнес Зэн.
Полицейский начал колотить в дверь.
— Откройте! — кричал он. — Иначе будем ломать дверь!
— Прячься в антресоль, — сказал Зэн шепотом.
Антресоль располагалась над вмонтированным в стену шкафом в прихожей и была такого размера, что лишь такая миниатюрная девушка как Люка могла в ней поместиться.
Зэн открыл дверь и увидел направленное в лицо дуло пистолета. Полицейский развернул Зэна к стене и начал обыскивать.
— Ты — в кухню, ты — в зал, — раздавал приказы офицер. Полицейские были специально экипированы и действовали так, как будто штурмовали квартиру полную вооруженных преступников.
— Где она? — спросил офицер у Зэна.
— Кто — «она»?
— Люка Гун.
— Она в школе, — невозмутимо ответил Зэн.
— А у нас есть информация, что она час назад была в центре.
— Это какая-то ошибка. Она в школе, в двух кварталах отсюда.
— Все чисто, — раздалось с кухни.
— У меня тоже, — сказал полицейский из зала.
— Балкон проверил? — спросил офицер.
— Так точно.
— Могу я узнать, по какому поводу вы разыскиваете мою дочь?
— По тому поводу, что она убила полицейского!
— Вы считаете, что полицейского способна убить пятнадцатилетняя девочка?
— У нас есть запись, — кричал офицер, — на которой эта пятнадцатилетняя девочка избивает четырех бугаев! И на теле убитого были следы избиения! И ножи она метает лучше любого наемника! Вы плохо знаете свою дочь. В машину его!
Зэна увели.
— Вурс! — позвал офицер одного из полицейских. — Значит так. Похоже, ее действительно нет, но она может здесь появиться. Поэтому, остаешься здесь до вечера. Вечером я пришлю смену.
— Так точно, — ответил Вурс.
Люка осталась с полицейским один на один. Тут же в ее голове родилось с десяток планов того, как можно обезвредить полицейского, но все они оборачивались для него либо смертью, либо телесными повреждениями, и потому все они были не допустимы. То, что Люка находилась в квартире и скрывалась от полиции, будет означать виновность ее отца в укрывательстве. Ей, во что бы то ни стало, нужно было покинуть квартиру незаметно — так, чтобы не было доказательств ее присутствия. Ей на ум пришел лишь один способ сделать это. Люка владела колдовством усыпления, при помощи которого могла погрузить человека в глубокий сон. Проблема была лишь в том, что колдовство это было светлым. Чтобы оно удалось, Люке надо было проникнуться любовью к этому полицейскому, как если бы он был ей близким человеком, но помня то, что происходило на площади, и то, что произошло с ней в том переулке, она не могла испытывать к нему ничего кроме ненависти. Злоба разгоралась в Люке от одного лишь осознания того, что живое существо, находившееся сейчас в поле ее магии, было галеонским полицейским мужского пола. Люку хотя и учили подчинять свои эмоции, учили заставлять себя любить и ненавидеть, однако не всегда это было возможно, и ни один маг не волен был выбирать какое колдовство — темное или светлое — способен он использовать против того или иного человека.