— Пойдем! — крикнул Даг, схватил за руку Никьян и побежал вверх по лестнице. Далее он руководил спасением, а заторможенный от страха стюард с пьяной девушкой на руках лишь следовал за ним. Вскоре, однако, Даг выдохся, и уже Никьян тянула его вперед. Ему вдруг стало стыдно и завистно, от того, что девчонка оказалась выносливей его, и он изо всех сил пытался выдерживать ее темп.
Герметичные двери лишь удерживали воздух внутри лестничной шахты, но хорошей теплоизоляции не обеспечивали, поэтому на шестнадцатом этаже, вблизи эпицентра разгерметизации, уже стоял лютый мороз.
— Ай! — вскрикнула Никьян и схватилась за стопу.
— Что с тобой, малышка? — спросил стюард.
— Нога болит, — выговорила Никьян сквозь слезы. — Мне холодно.
Мысленно, Даг схватил ее на руки и понес дальше, но на самом деле он был недостаточно силен для этого. Переполненный ненавистью к себе, он снял толстовку и начал надевать на Никьян.
— Вот, надень, — говорил Даг дрожащим от холода голосом, мысленно клянясь себе, что когда вырастит, станет таким сильным, что сможет поднять Никьян одной рукой.
Опираясь на Дага, Никьян дохромала до лифта, где было уже немного теплее. Когда двери закрылись, она поспешила вернуть толстовку.
— Одень, а то простудишься, — сказала она.
— Да ладно, можешь забрать себе, — ответил Даг.
— Спасибо, мне уже не холодно, — пытаясь скрыть озноб, проговорила Никьян. — Одень, а то замерзнешь. — С этими словами она сама начала натягивать толстовку на Дага.
Он впервые испытал на себе такую заботу — искреннюю и ненавязчивую — совсем не такую, какую давала ему Нора, для которой репутация заботливой матери была важнее переживаний собственного ребенка. Ее забота была параноидальной, почти всегда неуместной, чрезмерной, и для мальчика иногда даже унизительной, но что более всего злило Дага, так это то, что за свою неумелую заботу Нора заставляла его быть благодарным, и постоянно упрекала в отсутствии должной благодарности, иногда сравнивая с отцом. Поэтому Даг ненавидел заботу, и мечтал о том времени, когда сможет полагаться только на самого себя.
Следуя указателям «Главный реактор», они шли по коридорам машинного отделения. Голос капитана уже не направлял их. Никьян перестала плакать, потому что была хоть и маленькой, но женщиной и присутствие рядом хоть и маленького, но мужчины придавало ей уверенности.
Реакторный отсек находился на самом верхнем этаже машинного отделения. Он представлял собой небольшое цилиндрическое помещение с двумя пультами управления с одной стороны и выходом к шлюзу с другой. Из-за высокого уровня радиации, находится в реакторном отсеке более получаса, было небезопасно, поэтому за состоянием реактора операторы следили из центрального командного пункта, а сюда заходили только в экстренных случаях. Само же подреакторное помещение находилось за пределами герметичной оболочки корабля. Оттуда, в случае крайней необходимости, можно было вручную устранить любую неисправность. Для проведения работ в открытом космосе использовались скафандры, висевшие вряд, вдоль стены, у шлюза.
Скафандры были рассчитаны на взрослых, и потому у Никьян и Дага с ними возникли проблемы. К тому же девушка, которую стюард нес на себе, все еще была без сознания, и нести ее дальше одетую в скафандр было практически невозможно. И здесь способность Дага к решению нестандартных задач впервые проявила себя. Он подкатил тележку для инструментов, которую рабочие обычно использовали при проведении работ без отключения искусственной гравитации. Стюард тут же понял замысел Дага и положил скафандр животом на тележку, после чего буквально заправил девушку в него. Когда стюард закрыл скафандр, датчики на руке показали, что все системы жизнеобеспечения в норме, и выход в открытый космос можно осуществлять.
— Ты можешь залезть мне на шею? — спросил Даг у Никьян.
— Зачем? — переспросила она в недоумении.
— Так мы поместимся в скафандр. Ты будешь смотреть, а я ходить.
Никьян кивнула в знак согласия. Не медля ни секунды, Даг забрался в один из скафандров, но его ноги не доставали подошв. Тут же Даг придумал решение. Он снял с тележки два фонаря и вставил по одному в каждую из штанин, после чего снова залез в скафандр и вставил стопы в ручки фонарей. Их длины хватило как раз.
— Залезай! — сказал он Никьян.
Она ловко забралась ему на плечи, и ее голова оказалась ровно в шлеме скафандра; сложенные вместе Никьян и Даг имели рост невысокого взрослого человека. Натянув рукава скафандра насколько это было возможно, Никьян аккуратно уперлась руками в стену, а Даг попытался отойти назад. Сделав это, он почувствовал себя твердо стоящим на ногах в хорошем равновесии, но, куда ему было идти, он не видел.