«Да-да, конечно. Мы примем превентивные меры». Обещание политиков - чем не девиз редактора московского журнала? Один в один.
Второе. Надо помочь Маслаковым восстановить «Венский Вальс». Работа в магазинчике - единственное по-настоящему стоящее событие за почти двадцать лет жизни. Да, отец дурного мнения о Глебе Антоновиче, но он не предъявил ни одного доказательства незаконной деятельности антикваров. Оболгал, чтобы унизить. В любом случае, Мила будет тщательно изучать коллекции. Понадобится, отнесёт на проверку другим любителям старины. Пока девушка сама не поймёт, где правда, а где - ложь, бросать прилавок не станет.
- Ваш заказ, - официант поставил поднос.
- Спасибо.
- Приятного аппетита.
Горячий шоколад испускал струйки пара, тарталетки вкусно пахли фруктами. Мила отложила тетрадь и принялась уплетать тёплую выпечку.
Вернулась девушка к размышлениям, когда тарелка и кружка опустели.
Третье, самое непонятное. Сатанистка, прилепившая устройство для прослушки. Отвлекла черепами и оставила жучок. Зачем? Неужели конкуренты собирают информацию о Маслаковых? Или это была помощница грабителя? Так они хотели узнать, когда в магазине никого не будет? Мила нередко задерживалась после работы и помешала бы краже.
Четвёртое, тоже странное. Брат и сестра (или нет?), покупатели янтарного перстня. Судя по словам следователя, они не раз заходили в магазин и присматривались к витринам. Обычное поведение человека, желающего приобрести ценную вещицу, но при этом знающего цену деньгам. Это жёны олигархов готовы сгребать с полок всё подряд. Орлова сама бы десять раз взвесила «за» и «против», ходила и размышляла перед важной покупкой. Маловато для обвинения в разбойном нападении.
Но...
Сумятицу внесла встреча с Анной во дворе дома Милы. Не могла она «случайно проходить мимо», только не глубокой ночью, когда обычные люди спят беспробудным сном. Нет.
Остановила, попросила пойти неизвестно к кому, пообещала неприятности, дала камень. Может, она приняла лекарства или выпила крепкого алкоголя? Ну, кому понадобится охотиться на второкурсницу журфака? Влияния и опыта нет, знаний мало, в банке не открыт вклад на миллионы, не арендована ячейка, где хранятся драгоценности. Разве что кто-то желает навредить отцу, но тогда лучше бить по его любимице-Светлане, а не по вечно проблемной младшей. И с талантами Анна тоже что-то напутала. В общем, нет веских оснований, чтобы брать всерьёз слова ночной гостьи.
На странице получилась схема. Факты справа, выводы слева, внизу итог. Взлохматив белокурые пряди, Мила оглядела зал. Со столиков около окна официант убирал грязную посуду, другой нёс кому-то кофе и пряники. Тройка школьников шумно обсуждала шансы футбольной сборной на участие в чемпионате Европы, а за барной стойкой лениво поедал тирамису и слушал музыку в наушниках Павел, однокурсник Милы. Странно, что он не дома с учебниками и конспектами. Похоже, у зануды-зубрилы, как его прозвали Катя и Оля, есть другие интересы. Оно и правильно.
Девушка вытащила жемчужину. Серая, словно капелька тумана, без шероховатостей, наплывов перламутра и прочих дефектов, привычных для магазинных дешёвок. Наловчились некоторые продавцы выдавать пластмассу за натуральный морской жемчуг, но это другое.
Крупная... надо же, пылинка прилипла. Большим пальцем Эмилия смахнула мусор и... схватилась за горло. Подарок Глеба Антоновича ледяной змеёй обвил шею, а агат, казалось, прожёг кожу.
- Ох!
Пусть-ка ожерелье полежит в сумке. Возможно, шнурок маловат или камень плохо огранён, царапает шею.
К рассвету на столике Милы стояли пустые три кружки из-под горячего шоколада и две тарелки с крошками и сиропом от тарталеток. Официант вежливо спросил, не желает ли посетительница заказать ещё чего-нибудь, не стоит ли вызвать такси в аэропорт или на железнодорожный вокзал. Небось, заметил под скамейкой вещи и решил, что девушка коротает время до отправления.
Пойти, что ли, погулять. Сегодня суббота, Маша не проснётся раньше полудня, а сердить подругу Орловой не хотелось.
Над городом занималось утро. В синем, словно разбавленные чернила, небе гомонили ласточки, по тротуарам и газонам вышагивали голуби. Уборщики сметали листву, и, будто смеясь над людьми, ветер срывал с каштанов новые кудри и рассыпал за спинами коммунальщиков. Люди на остановках зевали. Ещё бы, половина седьмого. Вот-вот проснётся отец, увидит пустую комнату младшей дочери и рассвирепеет. Представив, как он рассердится, Мила усмехнулась. Сам виноват.