- Не знаю, - Мила пожала плечами, - пятьдесят? Сто?
- Двести тридцать восемь.
- Так много? Получается, ты помнишь императоров.
- Помню. Двое ухаживали за мной. Да и много кто другой интересовался, но это не главное. До совершеннолетия по нынешним временам я не ведала о секретах нашей семьи. У меня был брат, две старшие сестры, и юность проходила без забот. Да, я замечала, что мама иногда отлучалась, но не придавала значения. Слышала от прислуги о закрытой комнате, но не интересовалась причинами. Подумаешь, дверь заперта. Наверняка там кладовка с изъеденным гусеницами старьём, а замок и ручку открутили по каким-то причинам, так я рассуждала. Молодая была, глупая. До одного дня.
Пропитанный солью воздух придавал сил. Ольга развязала пояс дублёнки.
- После праздника я готовилась ко сну, как в спальню постучалась мать. Побеседовать хотела. Тогда я узнала, что она делает каждое новолуние, почему у нас в доме хранятся десятки камней, что за люди навещают её каждую неделю, и отчего в сорокалетнем (как я думала) возрасте выглядит моей ровесницей. Конечно, я не поверила, не захотела связывать себя непонятно с чем. Я мечтала о внимании молодого графа из дружественной семьи, а не пугающих кристаллах! Открестилась от всего услышанного, сообщила отцу, что мать впала в безумство и донимает меня. А он улыбнулся и сказал, что я не уйду от судьбы.
- Он знал.
- Да. Знал и хранил секреты Чёрной Леди, - Белосельская проводила взглядом стаю чаек, - после начались странности. Мерещилось, что камни со мной разговаривают. Я смотрю на серьги сестры, а изумруды твердят, что Анна несчастна в браке. Любуюсь орденом брата и слышу, как аметисты предрекают Александру скорое продвижение по службе. Надеваю гранатовый браслет, а бусины смеются над глупой хозяйкой. Я думала, что схожу с ума. Через месяц подобных пыток я сбежала к тётке в маленькое имение в Гатчину. Притворилась больной, сказала, что воздух Петербурга отравляет. Родители не стали преследовать. Мать вздохнула и сказала, что в положенный час я приду сама. Воля предков настигнет в любом месте. Так и случилось. Помню, как проснулась посреди ночи. Голоса в голове шептали, что меня ждут прародители, и я должна сейчас же встать и идти на зов, иначе погибну от крыльев неведомых стражей. И я пошла. Плохо сознавала, куда и зачем, просто шагала по распутице. Сознание прояснилось в иной страте.
- Когда ты увидела первую арку?
- Да. Ты сама видела и помнишь, из обители сестёр обратного пути нет. Либо идёшь вперёд, либо остаёшься в тумане навсегда.
- Да уж. Особенно было страшно в пещере, - девушка повела плечами, - звезда гаснет, а я не знаю, что предпринять.
Среди камней олуши растаскивали на ленты клубок водорослей. Стукая друг друга клювами, на манер мечей, птицы боролись за гниющие дары океана.
- Ты справилась. Получила алый пояс. Можешь оставить его где угодно, хоть в песок закопать. Едва подумаешь, пояс появится. Это частичка тебя.
- Больше похож на тесьму для волос, - Мила поглаживала ленточку, - и почему красный? Не синий, не зелёный, не оранжевый... В мире существуют сотни красок.
- Чем больше латырей ты скопишь, тем толще будет становиться подарок другого мира. Пока пояс тоненький, но и мощь твоя невелика. Сейчас тебя поддерживает одна из сестёр, передаёт силы. Но с новолуния ты начнёшь собирать камни. Будешь в комнате в минуты ритуала и почувствуешь «свои» минералы. Через четыре дня.
- Так скоро?
- Десять дней ты бродила за гранью.
Сквозь облачное покрывало пробивались лучики солнца. Тонкие, как паутинки, они золотили пляж, будто на песок сыпались монетки.
- Что касается цвета, я поясню. Чёрный пояс носила Марена, белый предпочитала Виринея, алый выбирала Лукерья. В определённые промежутки дня каждая из прародительниц находилась на пике сил, другие были слабее. Младшая чувствовала прилив днём, средняя - ночью. Лишь два часа отводились старшей: рассвет и закат. Ты родилась, когда солнце наполовину выглянуло из-за горизонта. То есть, в минуты влияния Лукерьи, поэтому она - твой покровитель, от неё ты получила цвет.
- Вот оно что, - девушка отбросила со лба спутанные ветром локоны. В тусклом свете солнца они казались пепельными, - значит, ты считаешься Белой, потому что родилась днём?
- Верно. И спрашиваю совета у Виринеи. Лукерью тревожу в крайнем случае. Остальным Леди покровительствуют первые потомки великих сестёр, поэтому у них другие цвета, - улыбнулась Ольга, - в особняке есть дневники каждой прародительницы. Два будут для тебя пусты, но в третьем прочтёшь все тайны Лукерьи.
«Я подскажу, Алая».
«Спасибо».
Пена коснулась ног. Мила смотрела, как лопаются пузырьки, а на коже остаётся соляной налёт. Осталось узнать самое трудное.