Вавилов невозмутимо прочел и передал бумагу Рубцовой, предварительно попросив глазами разрешения у Попова.
Валентина Андреевна достала очки и углубилась в чтение документа.
– Да, теперь я понимаю цель вашего визита, – медленно проговорила она, убирая очки.
– Расскажите, кто и зачем попросил Лебедева поехать в Полянск, – сказал Попов. – Учтите, я буду вести протокол и хочу знать все, что не является конфиденциальной информацией.
– Мы полностью вам доверяем и расскажем все. – заявила Рубцова, бросив повелительный взгляд на Вавилова.
– Всю эту кашу заварила я, – начала Валентина Андреевна. – По моей инициативе Сергей Сергеевич отправил в Полянск Лебедева. Видите ли, Кирилл Александрович, я очень люблю свою дочь и беспокоюсь за нее. Она человек с трудным характером. Юля всё держит в себе, даже я иногда ловлю себя на мысли, что я не до конца знаю и понимаю ее душу.
Рубцова сделал паузу и попросила у адвоката минеральной воды. Отпив глоток, она продолжала, но на этот раз каким-то безжизненным отстраненным голосом.
– Юля – человек принципов и вместе с этим очень доверчива. Однако, когда она понимает, что ее обманули, в ее душе закипает гнев. Она не всегда дает ему выход, но я чувствую этот внутренний огонь.
Попов с каким-то бездушным любопытством смотрел на эту красивую несчастную женщину, мать. Он совсем не это ожидал услышать. Вместо разговора о Лебедеве получался другой – о Юлии Николаевне Рубцовой. Следователь неожиданно вспомнил об Анне Дмитриевне Тарасовой, убившей трех своих соседок. В ее душе тоже жил огонь, огонь, который сжигал других. А вот пламя Юлии Рубцовой, кого мог бы оно могло пожрать – ее самое или окружающих? Попов едва не задал вслух этот вопрос, но вовремя сдержался. Сейчас было не время перебивать свидетельницу.
– Профессор Семенов, – медленно произнесла Рубцова. – Я никогда не любила этого человека. На мой взгляд, он беспринципный эгоист и пагубно влияет на Юлю. Не знаю, что она в нем нашла. Она никогда не обсуждает его со мной. Да, по-своему он обаятелен, не скрою. Но так привлекает порох! – неожиданно голос ее стал звонче и на глазах проступил румянец.
Адвокат Вавилов незаметным движением сжал ее руку. Рубцова расслабила мышцы, давая понять, что все в порядке.
– И тогда, Кирилл Александрович, я решила, что кто-нибудь должен приглядеть за Юлей и не ошиблась. Убийство в Полянске – подтверждение моей правоты.
Она перевела дух и выжидательно посмотрела на следователя как бы приглашая его задавать вопросы.
Попов незамедлительно воспользовался этим.
– Скажите, Валентина Андреевна, вы что-нибудь знаете об этом убийстве?
– Боюсь, что нет, – развела руками Рубцова. – С Покровской я была незнакома.
– А вы знаете доктора Брянцева? – неожиданно подошел с другой стороны Попов.
– Колю? Прекрасно знаю. Мне он симпатичен, хотя тоже по-своему не от мира сего. Однако, я думаю, что он идеально подошел бы моей дочери.
– А что она думает по этому поводу?
– Увы, Кирилл Александрович, не знаю.
– Как думаете, Валентина Андреевна, профессор Семенов или доктор Брянцев способны на убийство?
– Насколько я поняла из объяснений Сергея Сергеевича, – осторожно начала Рубцова. – Убийство – дело рук маньяка.
– Мы этого не знаем, но такая версия прорабатывается.
– Не знаю, – наконец нервно произнесла Рубцова. – Простите меня, Кирилл Александрович, я не имею права высказываться по столь серьезному поводу без веских оснований.
Попов понимающе кивнул. Предстоял трудный вопрос, но он был необходим.
– А ваша дочь? – тихо спросил следователь.
Рубцова замерла как подстреленная птица. Она несомненно ждала этого вопроса, но все же он застал ее врасплох.
Воцарилась стеклянная тишина. Трое людей молча ждали разрешения этой драматической ситуации.
– Нет, конечно нет, – стряхнув с себя оцепенение, каким-то чужим голосом произнесла Рубцова.
Попов машинально записал ответ, но в глубине глаз Валентины Андреевны он прочел убийственную неуверенность.
– Давайте выпьем по чашечке кофе, – бодро предложил Попов, стремясь разрядить ситуацию.
В течении десяти минут они вели светский разговор. Адвокат рассказал веселый анекдот, а следователь – забавный случай из практики. Несмотря на в какой-то степени даже естественное оживление на лицах, в позах, в словах, все трое не переставали при этом прекрасно владеть собой.
– Ну, а вы знакомы с профессором? – поинтересовался Попов у Вавилова.