– Видел его мельком в гостях, – вяло ответил адвокат. – А Брянцева, – упредил он вопрос следователя. – Вовсе не знаю.
– Тогда перейдем к Лебедеву. Что вы думаете о его связи с Покровской?
– Что тут думать? – удивился Вавилов. – Обычное дело. На убийство он, я уверен, не способен, – поспешно добавил адвокат.
– Я понял вашу точку зрения, Сергей Сергеевич, – кивнул Попов. – Скажите, Лебедев узнал что-нибудь важное?
– Для вас или для меня? – уточнил Вавилов.
– Вы расскажите, а там уж я решу, – предложил следователь.
– Согласно его отчету, профессор вел себя безупречно. Я велел ему продолжать наблюдение, но убийство спутало все карты.
Попов слегка поморщился от подобного оборота.
– Это всё? – сухо спросил он.
– Пожалуй, еще один факт, – помявшись, проговорил Вавилов. – Иван Сергеевич установил, что в палатке на берегу реки живет жена профессора с неизвестным молодым человеком.
– Профессора Семенова? – на всякий случай спросил Попов.
Адвокат кивнул. Кирилл Александрович, не сдержавшись, присвистнул, дело принимало интересный оборот.
Подумав, Попов отложил протокол. Сначала он решил поговорить с Вавиловым наедине и узнать его мнение о Юлии Николаевне Рубцовой, но вглядевшись в бесстрастное лицо адвоката, понял, что только зря потратит время.
– Вы друг семьи, Сергей Сергеевич? – спросил следователь, пока она подписывала протокол.
– Я давно консультирую Валентину Андреевну, – уклонился от прямого ответа Вавилов.
– Кого вы подозреваете? – с интересом спросила Рубцова, прочтя и подписывая протокол.
– Боюсь, сейчас мне нечего сказать, – подумав, ответил Попов.
Он прекрасно понимал подоплеку вопроса матери, но говорить на эту тему ему не хотелось, тем более, что сказать действительно было нечего.
– А что будет с Иваном Сергеевичем? – в свою очередь поинтересовался Вавилов.
– Ничего, – пожал плечами Попов. – Если он не замешан в убийстве, к нему не будет никаких претензий.
– Благодарю вас, Кирилл Александрович, – искренне сказал Вавилов.
Все трое пожали друг другу руки и попрощались.
Закрывая за собой дверь, Попов бросил последний взгляд на Рубцову и испытал острый приступ жалости к этой несчастной мужественной женщине. Если бы Попов при этом взглянул на Вавилова, то он с удивлением бы обнаружил на его лице восхищение, адресованное своей стойкой клиентке. Но Попов не видел этого, спускаясь по лестнице он задавал себе вопрос: «Что скажет прокурор?»
Глава 18
Следователя Попова не зря беспокоил этот вопрос. Прокурор высказался ясно и определенно.
– Халтура, – вынес он свой вердикт.
В понедельник 26 июля в кабинете Ермолкина находились четверо: сам прокурор, полковник Дудынин, следователь Попов и лейтенант Мигунова. Ермолкин зажигал трубку, держа ее за чубук. Он только что объявил проведенное следствие халтурой и готовился аргументировать свое заявление.
– Следствие ведется около месяца, – прохрипел он, энергично раскуривая трубку. – А до сих пор никто не арестован, нет главного подозреваемого, рабочей гипотезы и прочего…
При этих словах он воздел очи к потолку и картинно пожал плечами, затем подпер рукой подбородок и глубокомысленно обвел взглядом аудиторию, пытаясь мимикой подчеркнуть важность своих слов.
– Вы закончили? – ледяным тоном поинтересовался полковник Дудынин.
– Что?
– Паясничать!
Ермолкин пристально взглянул на коллегу и произнес размеренным тоном:
– Если вы еще раз позволите себе, Владислав Анатольевич, подобные высказывания в мой адрес, то я уйду и вы будете сами ловить убийцу, а я сомневаюсь, что из этого выйдет что-нибудь путное. Вы меня поняли? – прищурившись спросил Ермолкин.
– Давайте вместе обсудим дело, – капитулировал Дудынин. – Кирилл Александрович, – негромко добавил он.
Попов, изрядно поднаторевший за годы следственной работы в изложении фактов, подытожил их коротко, но емко:
– Вот такая вырисовывается картина, коллеги, – закончил он, скрестив руки на груди.
– Каково ваше заключение? – деловито произнес прокурор.
– Вот вы говорили, Олег Константинович, что у меня нет рабочей гипотезы… – не пытаясь скрыть обиду в голосе, проговорил Попов. – А между тем, она есть: убийца – маньяк.
– Аргументы?
– Во-первых, – начал загибать пальцы следователь. – Характер убийства, – множество ножевых ранений, предположительно нанесенных скальпелем. Во-вторых, отсутствие серьезных мотивов для убийства Покровской. А в-третьих, моя интуиция.