– Кого вы подозреваете? – это спросил Дудынин.
– Ярко выраженных маньяков в ходе следствия не обнаружил, Владислав Анатольевич.
Тут раздался хохот. Это смеялся Ермолкин. Очки сползли ему на нос, руки елозили по столу, всё тело его сотрясалось от хохота, переходящего в икоту. Даже Дудынин, всегда подозревавший прокурора в театральности, поверил в искренность его веселья.
– Шедевр, – задыхаясь и багровея, выдавил Ермолкин. – Просто шедевр!
Дудынин хотел было и на этот раз сделать ему замечание, но памятуя о предупреждении прокурора, счел за лучшее промолчать.
Вдоволь насмеявшись, Ермолкин обратился к следователю:
– Если это всё, что вы вынесли за время своего сидения в Полянске, то вам пора в утиль. Звучит это довольно грубо, не скрою, но надо называть вещи своими именами. Бьюсь об заклад, что сегодня будет выработана гипотеза, более или менее отвечающая фактам, и появится подозреваемый, неплохо укладывающийся в них. И сделаю это я за несколько часов, тогда как вы возились в Полянске около месяца и привезли дырку от бублика. Наверное, это жара так на вас повлияла, – заключил прокурор, с наслаждением выдыхая дым в лицо Ольге Ильиничне Мигуновой.
Та поморщилась и демонстративно отодвинула в сторону свой стул. Ермолкин не обратил на это никакого внимания и прямо спросил Попова, раздельно выговаривая каждый слог:
– Кого вы подозреваете?
– Сложный вопрос, – осторожно начал Попов. – Как я уже говорил, сразу маньяка ни в ком не заподозришь, но в первую очередь меня привлекают приезжие и те, у кого мог быть скальпель.
– А это, как я понимаю, три наших медика? – вставил свое слово Дудынин.
– Именно, – подтвердил Попов. – Профессор Семенов, доктор Брянцев и медсестра Рубцова.
– Ну, Брянцев, как известно, уже не первый год в Копейкино, – заметил полковник. – К тому же, Копейкино в двух километрах от Полянска и, в конце концов, если маньяк живет там, зачем ему искать жертв так далеко, есть ведь люди и поближе.
– Может, он хотел замести следы, – высказала предположение Мигунова.
– Не лишено смысла, – задумчиво кивнул Владислав Анатольевич.
– Ну, а что со скальпелем профессора? До сих пор не нашли? – сверкнул очками прокурор.
– Увы! – пригорюнился Попов. – Как сквозь землю провалился.
– И что вы думаете по этому поводу?
– Не исключаю, что это орудие убийства, но его мог взять любой. Ленка Образцова наверняка всем разболтала.
Прокурор кивнул, соглашаясь.
– Да уж, у этой сплетницы язык без костей.
– Я взял скальпель у Брянцева, – продолжал Попов. – Экспертиза установила, что им не пользовались уже много лет.
– Неудивительно, – хмыкнул прокурор. – Неужели вы вообразили, что кто-то вот так на блюдечке вынесет вам орудие убийства.
– Но у Брянцева могли позаимствовать скальпель и вернуть обратно без ведома хозяина, – отпарировал Попов.
Ермолкин оценил силу удара поднятием бровей.
– Неплохо, – пробормотал он. – Неплохо.
– Ну, а муж? – спросил Дудынин. – Почему вы о нем не говорите?
– Да не о чем тут говорить, – вздохнул Попов. – Гнусный тип, при этом феноменально глуп.
– Чтобы изрезать человека большого ума не требуется, – заметил полковник. – Он ведь вполне мог работать под маньяка. Такая мысль вам в голову не приходила, Кирилл Александрович?
– Приходила, Владислав Анатольевич, приходила, но как только я его увидел, сразу же ушла. К тому же он был на Брянщине…
– И это главный аргумент?! – нетерпеливо перебил его прокурор. – Кто выигрывает от смерти Покровской? – поставил он вопрос.
– Да вроде бы никто, Олег Константинович. Вот разве что она узнала какую-нибудь компрометирующую информацию о браконьерах.
– Подробнее!
– Ну, нам же известно, что она ранее звонила и сообщала о выстреле в лесу, – заморгал следователь, которому что-то попало в глаз.
– А вы уверены, что звонила она? – неожиданно выстрелил вопросом прокурор.
– А кто же? – опешил Попов. – Да ведь Куролесин допрашивал ее, а Нина Анатольевна подтвердила.
– Ладно, ладно, – миролюбиво сказал Ермолкин. – Я же всех деталей не знаю. Мало ли кто может позвонить и назваться выдуманным именем.
– А насколько по-вашему убийство связано с браконьерством? – обратился к коллегам полковник Дудынин.
– По-моему, эти две вещи несовместимы, – зевнула лейтенант Мигунова. – Как гений и злодейство.
– Перестаньте умничать! – одернул ее прокурор.