– Верно, Ольга Ильинична, но к Таисии Игнатьевне стоит прислушаться. Она говорит, что он неуравновешен, подвержен частым и, на ее взгляд, необъяснимым сменам настроения.
– Типичный маньяк, – хихикнул Дудынин.
Ермолкин строго блеснул очками в его сторону.
– А что с Брянцевым? – спросил он.
– Тот почему-то болел, – недовольно заметил Попов. – Я не смог его сразу допросить.
– По-моему, нет ничего странного в том, что человек болеет, – высказалась Мигунова.
– Да, но не в случае расследования убийства, – отпарировал следователь.
– Рубцову мы, конечно, исключаем, – полувопросительно сказал Дудынин.
Попов промолчал. Он обдумывал свой ответ.
– Я бы не торопился исключать ее, – наконец проговорил он. – Даже ее собственная мать не до конца уверена в ее невиновности.
– Это она вам сказала? – удивился Дудынин.
– Нет, Владислав Анатольевич, но я прочитал между слов.
Наступила пауза, все обдумывали ситуацию.
– Между Рубцовой, Семеновым и Брянцевым я вижу некий любовный треугольник, – медленно проговорил следователь. – Все трое – люди непростые.
– Но это еще не значит, что кто-то из них маньяк, – сказала Мигунова.
– Нет, конечно, – согласился Попов. – Меня удивляет, коллега, еще одно обстоятельство. Почему Рубцова до сих пор работает медсестрой? Ее мама явно не бедная женщина.
– Вы спрашивали об этом у нее?
– Нет, Олег Константинович, я подумал об этом уже по дороге.
– Масса причин может объяснить факт ее работы медсестрой, – пожал плечами Дудынин. – Мне кажется это второстепенная деталь.
– А какая первостепенная? – вскинулся Ермолкин.
– Надо найти орудие убийства, – сказал Дудынин.
– Конечно, надо, – кивнул прокурор. – Еще что-нибудь узнали, Кирилл Александрович?
– Да, Олег Константинович. По словам адвоката Вавилова, который в свою очередь узнал об этом от Лебедева, на берегу реки проживает жена профессора Семенова с молодым человеком, возможно, ее любовником.
– А что же вы молчали?! – воскликнул прокурор. – Вы допросили их?
– Не успел. По вашему указанию, Олег Константинович, сразу же выехал из Ленинграда в Лугу.
– Немедленно допросить, – решил прокурор.
– Есть, Олег Константинович, – с показным пафосом ответил Попов.
Ермолкин снисходительно улыбнулся. Настроение его явно улучшилось.
– Что еще вам поведали в Ленинграде? – миролюбиво спросил он.
Попов в деталях рассказал собравшимся о встрече с Вавиловым и Рубцовой-старшей.
– Ну и каковы ваши впечатления? – откидываясь на стуле и глубоко затягиваясь, спросил Ермолкин.
– Вавилов, думаю, неплохой адвокат, но…
– Вавилов нас не интересует, – перебил следователя прокурор, раскачиваясь на стуле. – Что насчет Рубцовой?
– Рубцова-старшая, – сложный человек, умная, выдержанная, но глубоко несчастная женщина, думаю…
– Меня интересует не мать, а дочь, – сжав зубами трубку и еле сдерживаясь, просипел прокурор.
– Ну, а что, дочь? – растерялся Попов. – Ее не было в Ленинграде.
– Ну как вы бестолковы! – потерял терпение Ермолкин. – Не можете понять вопроса, а потом обижаетесь, когда вас называют… Ладно, формулирую последний раз: какое впечатление о Юлии Рубцовой у вас сложилось из разговора с ее матерью?
– Мать боится либо ее, либо за нее, – вздохнул Попов.
– Что это значит? – не понял Дудынин.
– Сам не знаю, – неуверенно проговорил Попов, с опаской покосившись на прокурора. – Я вам лучше протоколы дам, там всё написано.
– Ну, а что вы думаете о Рубцовой? – спросил следователя Ермолкин.
– Если бы встретил ее на улице, не подумал бы, что она убийца.
– Нет, с вами говорить бесполезно и возмущаться у меня уже нету сил! – махнул рукой прокурор. – Так, будем подводить итоги. Кирилл Александрович, что думаете делать дальше?
– Жду ваших указаний, – беспомощно ответил Попов.
– На этот раз мне нечего вам посоветовать, – признался Ермолкин. – Каких-то вразумительных версий у меня нет. Может Покровская путалась с кем-то помимо Лебедева и мотив убийства – на почве личных отношений. Пожалуй, самое перспективное – искать браконьера и скальпель, но если честно, то вся надежда на Таисию Игнатьевну. Будем уповать, что ее острый глаз безошибочно вычислит маньяка или обыкновенного тривиального убийцу.
– Будем уповать, – эхом откликнулся Попов.
– А что думает Ольга Ильинична? – обратился к коллеге Дудынин.
– Я думаю, что это не связано с браконьерами, – ответила Мигунова. – Аргументы я уже приводила. Надо попробовать поискать фотоаппарат Покровской, хотя возможно он не имеет отношения к этому делу. Покровский сказал, что мог пропить вещь, а потом забыть.