– В какой момент вы узнали профессора? – деловито стал уточнять Попов.
– Уже когда вытащил из воды.
– Скажите, он мог утонуть?
– В принципе, да, но практически вряд ли. Там, где он был, действительно, глубина выше человеческого роста, но берег был близко и до мелководья… Ну, метров десять, максимум пятнадцать.
– Их еще надо проплыть, – заметила Вера Никитична.
– Верно, – кивнул Попов. – А скажите, вы видели, кто его столкнул?
– Боюсь, что нет, Кирилл Александрович, – покачал головой Тишкин.
– Даже какую-нибудь фигуру, тень, мелькнувшую в кустах? – настаивал Попов.
– Нет, пожалуй, нет.
– Я видела фигуру, – вмешалась Вера Никитична.
– Расскажите подробнее, – заинтересовался Попов.
– Когда Алексей побежал к обрыву, я бросилась за ним, но споткнулась и упала. Поднимаясь, я случайно взглянула в просвет между кустов, выходящий на дорогу к реке, и увидела бегущую мужскую фигуру.
– Вы никого не узнали?
– Нет.
– Как он выглядел, молодой-старый, во что одет?
– Вроде бы не старый, а одет… Какая-то рубашка, я его видела мельком, не разглядела.
– А он бежал от обрыва?
– Откуда я знаю? Может, он вообще спортом занимался, хотя бежал довольно быстро, не по-спортивному.
– Еще что-нибудь запомнили, Ксения Денисовна?
– Нет, все, Кирилл Александрович.
– И на том спасибо, – поблагодарил Попов. – А что сказал профессор?
– Сказал, что его столкнули, вообще он был в шоке, вы же видели.
– Да, я допрошу его, когда он придет в себя. Спасибо вам, Алексей, я доложу о вашем поступке куда следует.
– Не стоит, Кирилл Александрович.
– Ну-ну, не скромничайте. Подпишите, пожалуйста, протокол и идите, отдыхайте. Да, если что-нибудь вспомните, прошу ко мне. Ольга Ильинична, – обратился следователь к Мигуновой. – Осмотрите место происшествия, ну, вы сами знаете, что искать, опросите людей, не видал ли кто мужчину около реки. Ну, вы поняли, а я пока узнаю, как чувствует себя профессор.
Мигунова кивнула и ушла.
В доме Образцовой следователя встретила сама хозяйка и Юлия Рубцова. Около дома уже дежурила кучка любопытных. По дороге к Ленке Попов предусмотрительно заглянул к Таисии Игнатьевне и попросил ее присутствовать на опросе профессора. Когда Сапфирова зашла вслед следователю, в спину ей полетели колючие, завистливые взгляды соселян. Таисию Игнатьевну это, однако, ничуть, не обеспокоило.
– Ну как он? – спросил Попов у Рубцовой.
– Пришел в себя, – ответила старшая медсестра. – Может ответить на ваши вопросы.
– Насколько я знаю, он не терял сознания, – сухо прокомментировал Попов.
– Вы меня прекрасно поняли, – неожиданно резко бросила Рубцова.
Сапфирова тем временем делала вид, что оживленно болтает с Ленкой, сама же внимательно наблюдала за происходящим.
Конец беседе положил голос профессора, раздавшийся из средней комнаты:
– Проходите уже, нечего там пререкаться.
– Всё в порядке, Вася, тебе нельзя волноваться, – опередив всех, вбежала в комнату Ленка.
Профессор сидел в кресле в рубашке, кальсонах и пил кофе. Он уже привел себя в порядок и выглядел сносно.
– Садитесь, будете кофе? – предложил Семенов.
– Охотно, – согласилась Сапфирова, опережая следователя.
– Юля, пожалуйста, – попросил Семенов, жестом удерживая, уже готовую подать всегдашнюю бурду Ленку. – Останься с нами, Ленка.
– Слушаю вас, Кирилл Александрович, – устало обратился он к Попову.
– Это я слушаю вас, Василий Кузьмич, – сказал следователь.
– И с Таисией Игнатьевной пришли, – не выдержал Семенов.
Старушка мило улыбнулась ему.
– Начнем, Василий Кузьмич. Расскажите своими словами, что случилось.
В пересказе профессора история выглядела следующим образом. В семь вечера он отправился на рыбалку – покидать спиннинг с обрыва.