Профессор поморщился от столь непосредственного обращения предмета соперничества к сопернику.
– Доброе утро, Юля. Как дела?
– Всё хорошо, спасибо. А у тебя?
– Лучше всех. Зашел вот разузнать, как чувствует себя наш Василий Кузьмич и нашел его в полном порядке.
– Да это просто повезло, что его вытащили, – сказала Рубцова. – Мне кажется, что это обычное озорство, то есть хулиганство, – поправилась она.
– Но я же мог утонуть, Юля! – воскликнул Семенов.
– Вряд ли, Вася. Там было неглубоко.
– Какие глупости ты говоришь! – рассердился профессор. – Этого негодяя надо судить за покушение на убийство.
– Возможно, – уклончиво произнесла Рубцова. – Но я думаю, – она продолжала гнуть свою линию, – тот, кто тебя столкнул, не знал, что ты не умеешь плавать. Он просто хотел пошутить, конечно, это было глупо и опасно…
– Да какая мне разница, знал он или не знал! – вышел из себя профессор. – Мне от этого не легче. Я мог погибнуть. Вот и вся петрушка.
Он отпил чая и немного успокоился. Брянцев машинально сделал еще глоток Ленкиного кофе.
– Что вы думаете о следователе? – решилась разрядить атмосферу Рубцова.
– Приятный, интеллигентный, но, по-моему, звезд с неба не хватает, – высказался Семенов.
– Довольно настырный, сказать по правде, – проговорил Брянцев.
– Ну, а мне он нравится, – решительно сказала Рубцова.
– В каком смысле? – нахмурился профессор.
– Не в том, в каком ты подумал, – расхохоталась Рубцова.
– Каждый понимает в меру своей испорченности, – хихикнула вошедшая Ленка.
Семенов бросил на нее хмурый взгляд, давая понять, что ее реплика не к месту. Для сплетницы, однако, это было все равно, что половина комариного укуса, а то меньше.
– Если говорить о следователе, – продолжала Ленка, придвигая к себе чайник и вазочку с мармеладом. – То он человек неглупый. Однако, если уж говорить начистоту, первую скрипку здесь играет наша Таисия Игнатьевна, – в голосе Ленки прозвучала гордость за односельчанку.
– Вот кого терпеть не могу, – тут же откликнулся профессор. – Въедливая, любопытная старушенция, всюду сует свой нос.
– Таисия Игнатьевна, хотя я не общалась с ней, показалась мне человеком умным, – высказала свое мнение Рубцова.
– Конечно, она не дура, – согласился Семенов. – Но это не дает права приставать к людям с расспросами, да еще об одном и том же.
– Видать, наступила она вам на мозоль, – заметил Брянцев, делая еще один глоток.
– Да ладно, ну ее! – проворчал Семенов, откусывая мармелад.
Кирилл Александрович между тем пристально вглядывался в недопитый кофе, вертя чашку в руках.
– Какой-то новый сорт видимо, странный однако у него вкус, – наконец проговорил он.
– По личному рецепту нашей хозяйки, – мрачно сказал Семенов.
– Подлить еще? – обрадовалась Ленка. – Вы, наверное, не распробовали?
– Спасибо, у меня пока есть, – сдержанно поблагодарил Брянцев.
– Ну, как хотите.
– Какие на сегодня планы? – поинтересовалась у присутствующих Рубцова.
– Надо пойти на речку, – заявил профессор. – Я чувствую себя хорошо и хотел бы прогуляться по тому берегу, переправимся на пароме. Вы со мной?
– Я, пожалуй, да. – кивнула Рубцова.
– У меня сейчас дела… – начал Брянцев.
– Да нет, попозже, Коля. Пока слишком припекает.
– Ну, если что, зайду, – поднялся врач. – До свидания, Елена Поликарповна. И спасибо за кофе.
– Не за что. Приходите еще и угощайтесь, – расцвела Ланке.
И от избытка чувств проводила его до большой дороги.
Андрей Сергеевич Смолянков вышел от Терентьевых немного повеселевший. Головная боль почти прошла, и он начал активно интересоваться тем, что происходит вокруг.
– Андрей Сергеевич, – услышал он сбоку пожилой женский голос. Одернувшись, он увидел Таисия Игнатьевна Сапфирову.
– А-а, Таисия Игнатьевна, добрый день, – приветливо поздоровался Смолянков. – Как ваше здоровье?
– Спасибо, неплохо. А ваше?
– Помаленьку. Сейчас получше себя чувствую. Собираюсь на тот берег.
– Рада за вас. Хотела вот, спросить.
– Слушаю, Таисия Игнатьевна.
– Вот вы обнаружили тело Покровской. Извините, что напоминаю об этом неприятном эпизоде. При ней точно не было фотоаппарата?
– Я, во всяком случае, его не видел, но я не очень-то и смотрел, мне было не до того. Я к ней конечно, не прикасался, сразу было видно, что она мертва.
– Ну, а сумки, пакета рядом с ней не было?