– Я всегда говорила Васе, что нужно научиться. Он же и слушать не хочет, и вот результат – чуть не утонул.
Попов кивнул. Подумав, он попросил:
– Подпишите, пожалуйста, протокол.
Рубцова выполнила его просьбу.
– И не уезжайте пару дней из Полянска, мне нужно кое-что уточнить.
– Хорошо, как скажете, Кирилл Александрович.
– Юлия Николаевна, – задержал Рубцову Попов. – Как вы думаете, сколько времени Смолянков уже был мертв, когда вы подошли?
– Час, полтора, два, три… Затрудняюсь ответить.
– А где вы были после трех часов дня вчера?
– Дома, стирала.
– Вас видели?
– Ну, кто-то проходил, я с кем-то здоровалась. А это важно?
– Было бы лучше, если бы кто-нибудь мог подтвердить факт вашего постоянного присутствия в деревне.
– Вы меня подозреваете в убийстве? – удивление в голосе Рубцовой показалось Попову фальшивым.
– Не больше, чем остальных, Юлия Николаевна, – торопливо сказал он.
– Но ведь, по моему, ясно, что его убил кто-то из Водкино, – широко раскрыла она глаза. – Его нашли там, да и как же убийца принес скальпель! В такую жару все полураздеты, а если преступник отсюда, он должен был переправиться на пароме.
– Не обязательно. Он мог воспользоваться лодкой или переплыть реку самостоятельно.
– Ну, вам, конечно, виднее, только я тут ни при чем. Говорю совершенно откровенно: подозревая меня, вы теряете время.
– Скажите, а профессор, по вашему, способен на убийство? – в лоб спросил Попов.
– Конечно, нет, – тут же ответила Рубцова. – Он врач, хирург. Он спасает людей, а не убивает их.
Попов одобрительно кивнул головой. В словах Рубцовой была логика, пускай формальная, но всё же логика.
– Еще раз спасибо, Юлия Николаевна. Думаю, через два-три дня я вас отпущу.
– Надеюсь, Кирилл Александрович. Желаю успеха.
– И вам всех благ, – попрощался Попов.
Следующим, кого вызвал следователь, был доцент, кандидат медицинских наук Николай Александрович Брянцев.
Доктор Брянцев выглядел устало. Судя по всему, он не выспался.
– Присаживайтесь, Николай Александрович, – предложил Попов, готовясь вести протокол.
Брянцев тяжело опустился на стул и прикрыл глаза.
– Расскажите, что вы делали, когда переправились на тот берег?
– Пошел к своему приятелю Шведову, Петру Авдеевичу. Я хотел предупредить его о визите гостей.
– Так-так. Дальше.
– Я предупредил, и мы вместе пошли к парому, где условились встретиться с Юлей и Василий Кузьмич. Через некоторое время появилась Юля и все мне рассказала. Я отправился искать место убийства, а Шведов помог Юле перегнать паром.
– Вы долго искали место?
– Нет, минут десять. Я покричал Василию Кузьмичу, он отозвался и я подошел.
– Вы врач, вы видели тело. Что послужило орудием убийства?
– Хирургический скальпель.
– Долго вы ждали милицию?
– С час не меньше. Прибежал запыхавшийся сержант и отпустил меня и профессора.
– Я знаю, кто прибегал. Скажите вы лично знакомы со Смолянковым?
– Шапочно.
– Есть соображения, кто мог его убить?
– Абсолютно никаких.
– Что вы делали с трех до шести вечера вчера?
– Был дома, читал, обедал.
– Кто-нибудь может это подтвердить?
– На пару минут заходила соседка Жукова. Пожалуй, и всё.
– У вас есть лодка?
– Нет.
– Вы умеете плавать?
– Да, но не очень хорошо.
– Крутую переплыть можете?
– Да, в некоторых местах.
– Например?
– Около Козьего острова, за третьим от Полянска поворотом реки, там совсем нет течения и, наверное, там, где камыши, по мелководью.
– Там что, можно перейти вброд? – с интересом спросил следователь.
– Нет, вброд нельзя, надо плыть.
– Сколько метров примерно?
– Метров пятьдесят.
– Ну что ж, подпишите, пожалуйста, протокол и никуда не уезжайте несколько ближайших дней.
– А я и не собирался, Кирилл Александрович.
– Ну вот и хорошо. Да, скажите, кто, по вашему, напал на профессора?
– Без понятия.
– И никаких идей?
– Думаю, чья-то злая шутка, Кирилл Александрович. Ведь никто не знал, что он не умеет плавать.
– Думаете никто? Ну, спасибо, Николай Александрович. До свидания.
Оставшись один, Попов глубоко задумался, но фактов было мало и прийти к какому-либо выводу он не смог.
В течении субботы и воскресенья Попов собрал всю возможную информацию. В субботу он вызвал и допросил Бецкого и Покровского. Оба переправлялись накануне на одном пароме со Смолянковым и выходило, что они последние из полянцев видели его живым.