– Как и мне, – поддержал Сапфирову прокурор.
– Теперь перейдем к браконьерству, – продолжала Таисия Игнатьевна, делая еще глоток. – Оно, возможно, как-то связано с убийством Покровской. Она сообщила о выстреле в лесу, потом ее убили.
– Вы считаете это взаимосвязанным, Таисия Игнатьевна? – спросил Дудынин, завороженно смотря на Сапфирову, как на фокусницу.
– Маловероятно, хотя и не исключено, Владислав Анатольевич. Одно дело – убить зверя, другое – человека. Масштабы не те.
– Но под угрозой разоблачения, я думаю, браконьер мог ее убить. Предположим, она захотела донести на него в милицию, но сначала предупредила об этом, чтобы дать по каким-то только ей ведомым причинам возможность скрыться.
– Тогда, Владислав Анатольевич, это должен быть хорошо знакомый ей человек.
– Вот-вот, Кирилл Александрович к этому я и клоню. Мы можем даже попытаться составить список этих людей. Я бы включила в него Покровского, Бецкого, Куролесина.
– И Лебедева, – пропыхтел прокурор, раскуривая трубку.
Он уже собирался затянуться, как вдруг поймал неодобрительный взгляд Таисии Игнатьевны.
– Извините, – пробормотал Ермолкин поспешно, прерывая свое занятие. – А вы сейчас весьма неглупо говорили Владислав Анатольевич, поздравляю вас.
– Ну вот наконец дождался от вас похвалы, – рассмеялся Дудынин.
– Это возможно, – поддержала в свою очередь Сапфирова. – Давайте перейдем к покушению на профессора.
– Это жена со своим парнем, – заявил Ермолкин.
– Пожалуй, я присоединюсь к вашему мнению, – кивнула Сапфирова.
– Мне тоже не кажется это глупой шуткой.
– А вот я думаю, вряд ли это было серьезное покушение, – не согласился Дудынин. – Тишкина-то ведь не опознала его.
– Рано я вас похвалил, Владислав Анатольевич, – повернулся к коллеге Ермолкин. – Вы подвергаете сомнению очевидные вещи.
– Но это не установленный факт, Олег Константинович, – возразил Попов. – Владислав Анатольевич прав, опознания не было.
– Опознание, опознание, что вы заладили одно и то же. Если бы Тишкина не видела его тогда на дороге, то узнала бы сейчас. Слишком уж она добросовестная.
– Таким и должен быть хороший свидетель, – заметил Попов.
– Хороший свидетель должен всеми правдами и неправдами помогать следствию.
– Ну, лучше правдами, Олег Константинович, – уголками губ улыбнулась Таисия Игнатьевна.
– Ладно, с этим понятно, – вмешался Дудынин. – Скажите, Таисия Игнатьевна, кого конкретно вы подозреваете?
– Если честно, Владислав Анатольевич, мне подозрителен профессор Семенов. Но не стоит относиться к этому слишком серьезно, он мне антипатичен и, похоже, я против него предубеждена.
– Да, это еще не повод подозревать его в убийстве, – задумчиво прокомментировал Попов.
– У него пропал скальпель, – веско произнес Ермолкин. – Вся эта история с его медицинскими инструментами, которые он возит с собой на случай непредвиденной операции выглядит подозрительно.
– Я с вами согласна, – кивнула Сапфирова.
– А еще кого-нибудь вы подозреваете? – спросил Дудынин.
– Вы имеете ввиду кого-нибудь конкретно, Владислав Анатольевич?
– Я думал о муже. Таисия Игнатьевна, нет доказательств, что он был на Брянщине.
– Это слишком сложно для Покровского, – подумав, ответила Сапфирова. – Зачем ему убивать Смолянкова?
– Тут есть альтернатива, – наклонился вперед Ермолкин, откусывая печенье. – Или убийца натуральный маньяк, или кто-то, имевший целью убить Покровскую или Смолянкова, либо того и другого, при этом косит под маньяка.
– Или готовится убийство третьего лица, – негромко произнесла Сапфирова.
– Вы имеете ввиду кого-нибудь конкретно? – насторожился прокурор.
– Нет, просто размышляю вслух.
– Но у кого могли быть мотивы убить Покровскую? – спросил Дудынин.
– Например, у мужа, – откликнулся Ермолкин. – Он узнал о ее измене – и кранты, – изобразил он жестом. – Также и Бецкий мог приревновать, и Никифоров, и Лебедев. Вот вам мотивы.
– И браконьер, – вставил полковник.
– И он тоже, – милостиво согласился Ермолкин.
– А что со Смолянковым? – поднял новую тему Попов, размешивая сахар.
– Со Смолянковым дело обстоит интересно, – отозвалась Сапфирова. – Я разговаривала с его приятелем Матвеевым из Водкино. Смолянков собирался в день смерти к нему.