– Ну вот, мы и в Полянске, Олег Константинович, – бодро просветил начальника Попов.
– Где Куролесин? – хмуро бросил Ермолкин. – Почему нас не встречает?
– Работает, видимо, как вы велели, – пожал плечами Попов.
– Все иронизируете, Кирилл Александрович? Я знаю, вы недовольны моим приездом.
– И не скрываю этого, – рассеянно протянул Попов, роясь в следственном портфеле.
Петр Афанасьевич отсутствовал, поэтому гостей приняла Ксения Денисовна.
– Очень хорошо, что вы приехали! – уплетая омлет за обе щеки, заливалась она соловьем. – Наслышана о вашей компетентности. Уж теперь-то дело точно сдвинется с мертвой точки.
Ермолкин никак не реагировал на комплименты. Он сосредоточенно жевал колбасу и молча хмурился.
– Вот с автолавкой у нас проблемы, Кирилл Александрович, с перебоями стала ходить, гадюка, да и продуктов возит – кот наплакал! Может быть, вы поможете товарищ прокурор? – заискивающе спросила она.
– Я попробую, – ответил Ермолкин, но было видно, что мысли его были заняты другим.
Ксения Денисовна прощебетала еще минут десять в продолжение ужина, Попов непринужденно поддерживал разговор, Ермолкин сумрачно молчал.
– Ну как, будете общаться с народом? – откровенно иронизируя, спросил Попов у шефа, допивая последний глоток кофе.
– Завтра, Кирилл Александрович, завтра, пора уже на боковую.
На боковую отправиться, однако, не пришлось. В дверь постучали и появилась массивная туша Пелагеи Егоровны Цепкиной.
– Пелагея Егоровна Цепкина? – сразу же узнал ее прокурор.
Коробочка слегка опешила.
– Ермолкин Олег Константинович, – представился прокурор. – Чем обязан?
– Да вот пришла познакомиться, – неуверенно произнесла Цепкина.
– Будем знакомы, – сухо кивнул ей Ермолкин. – Что-нибудь еще?
– Да зятя бы моего привести к порядку… – начала Коробочка.
– А что он натворил?
– Пьет вот.
– Все пьют, – отрезал Ермолкин.
– Как это все? – опешила Цепкина. – Ну, а вы, ну… ну, а я?
– Что же, вы ничего не пьете?
– Ну, по праздникам, знаете…
– Человек долго без воды существовать не может, – раскачиваясь на стуле, сообщил в потолок прокурор.
– Как воду?! О чем это вы? Я же… – тут до нее начало доходить. – Да вы издеваетесь надо мной! – побагровела Цепкина.
– Вы только сейчас заметили? Вон! – неожиданно рявкнул Ермолкин, нависая над столом. – Нечего вращать зрачками, не страшно! Кирилл Александрович, помогите гражданке покинуть нас.
– Учтите, вам это даром не пройдет! – предупредила Цепкина, отходя к дверям.
– Будете жаловаться? – с любопытством спросил прокурор.
– Очень надо! – фыркнула Цепкина. – Я вам тут такую бучу наведу…
Она замолчала и сделала шаг к дверям. Ермолкин встал из-за стола и, вытянув руки, двинулся к ней. Подойдя вплотную, он поднес свои ладони, напоминающие лапы, к шее струхнувшей Цепкиной и прошипел:
– Этими самыми руками, на месте – и никто не узнает и не докажет. Вон! – окриком выбросил он за дверь местную держиморду.
– Кирилл Александрович, – обратился он к следователю. – Сегодня меня ни для кого нет. Я сплю, занят, умер, в конце концов!
– Понял, Олег Константинович, – пробормотал Попов, все еще бывший под впечатлением от увиденного.
– Ксения Денисовна, – обратился к хозяйке Ермолкин. – Извините меня за резкость, но с такими людьми нужно только так.
– Что вы! – рассмеялась Терентьева. – Мне очень даже понравилось. Здорово вы ее!
– Спокойной ночи, – улыбнулся Ермолкин. – Спасибо за гостеприимство, Ксения Денисовна.
– Не за что. Я рада помочь милиции.
Попов посидел с хозяйкой еще минут десять и тоже ушел спать. Им предстоял хлопотный день.
Утром прокурор проснулся ни свет, ни заря. Не став никого будить, он отправился на рекогносцировку. При ближайшем рассмотрении Полянск оказался обычной, ничем не примечательной деревней. Словом, рядовая глубинка.
«И везет же им на убийства! – подумал прокурор. – Чудеса какие-то прямо!»
Возвращаясь с прогулки, он осмотрел берег, прошел лесом, побывал на том месте, где стояла туристическая палатка, встретил главную местную сплетницу.
Ленка, будучи незнакома с прокурором, не узнала его. Однако новый человек вызвал законное любопытство.
– Кто вы? – спросила она без всякого смущения.
Ермолкин приподнял летнюю шляпу и, слегка улыбаясь уголком рта, представился.