– Олег Константинович, собственной персоной! – всплеснула руками сплетница.
– Что нового, Елена Поликарповна? – помахивая шляпой, светским тоном спросил Ермолкин.
– Что вы еще не знаете?
– Ну, что произошло за последние сутки?
Ленка немедленно сообщила, что у Демкиной заблудилась коза, Дудкин где-то потерял спьяну свой барабан, либо его украли, а она сама, встретив старую ведьму Шельму, похвасталась, что напророченный ей, Ленке, чирей не выскочил.
– И что вам ответила старая ведьма? – с интересом спросил Ермолкин.
Лицо Ленки недовольно вытянулось.
– Сказала мне, что я дура, и пусть радуюсь, пока еще хуже не вышло.
– Следовало ожидать, – расхохотался прокурор, но тут же взял себя в руки. – Извините, Елена Поликарповна, что-нибудь еще?
– Пожалуй, все.
– А как поживают ваши гости – медики?
– Да вот собираются уезжать.
– Уезжать?! – резко переспросил прокурор и нахмурился. – Рановато. Вот что, Елена Поликарповна. Я хотел бы с ними поговорить.
– Да они еще спят, Олег Константинович. Василий во всяком случае.
– Ну, чуть попозже, – уступил прокурор.
– Скажите, кого вы подозреваете? – начала наступать Ленка, когда они неторопливо двинулись в сторону деревни.
– Это следственная тайна, – улыбнулся Ермолкин.
– Ну хоть намекните! – жадно попросила Ленка.
– К следователю Попову, – жестко переадресовал Образцову прокурор. – Скажите, Елена Поликарповна, а сколько и у кого в деревне лодок?
Образцова быстро представила ему все необходимые сведения. Они ничем не отличались от сведений Попова. Ермолкин был разочарован, он надеялся найти какую-нибудь лодку, местонахождение которой не было известно на момент убийства.
– Ну, а кого подозревают в деревне? – спросил он. – Вот вы, например.
– Я никого. А вот Маша Симагина на каждом углу твердит, что это муж. Мне, однако, сомнительно.
– Почему?
– А чего же он ее раньше не убил? Да и вообще, он был на Брянщине.
Аргументы Ленки не показались прокурору объективно убедительными, так как пребывание Покровского на Брянщине не было подтверждено надежными свидетельствами. Однако Ермолкин и сам не подозревал Покровского в силу разных причин.
– Ну, а в деревне что думают?
– Общее мнение, что это маньяк, да кто он?
– Всё к Попову. Я здесь полуофициально, – повторил прокурор.
Они шли нога за ногу и почти уже достигли деревни, когда их взору открылся следующий пейзаж. На красивой освещённой солнцем лужайке расположилась живописная группа: Редькин, Дудкин, Никифоров, Бецкий и Покровский. На поляне, естественно, было накрыто: водочка, закуска, в общем, всё, как полагается. Да, это уже тянуло на натюрморт!
– А вот и прокурор пожаловал! – расцвел в полубеззубой улыбке Дудкин.
Одной рукой он опрокинул невесть какую по счету стопку, в другой держал на вилке откушенный огурец.
– Откуда вы меня знаете? – хмуро спросил Ермолкин.
– Знаем-с, вот, – скромно опустил глаза Амфитрион Ферапонтович.
– Вы, я так понимаю, Редькин.
– Правильно догадались. Хотите с нами?
– Выпить?
– И тут в точку. Присоединяйтесь.
– Как вы, Елена Поликарповна? – повернулся прокурор к Ленке.
– Да я не против, – осторожно нащупывала почву Образцова, пытаясь угадать реакцию прокурора.
– Ну, тогда давайте, – согласился тот, садясь и снимая шляпу. – Я здесь полуофициально в качестве консультанта.
– Наш человек! – хмельным тоном восхитился музыкант Дудкин.
– Только не лезьте целоваться, – строго предупредил пьяницу прокурор.
– Да, Юра, не надо, – попросил Бецкий. – А то загремишь еще.
Они выпили, закусили. Редькин всё не верил, что прокурор действительно согласился пить с ними.
Ермолкин между тем выпил две стопки и не поморщился.
– Водка-то хоть качественная? – спросил он, вытирая губы.
– Вполне, – подал голос Покровский.
– Поверим на слово. А вы что скажете? – обратился он к молчавшему Никифорову. – Как вас зовут?
– Никифоров, – хмуро ответил тот. – Друзья Никишкой зовут.
– Прекрасно. Скажи, Никишка, как тут живется в деревне?
– Да неплохо. Выпить, закусить есть. Чего еще мужику надо?
– Знакомая философия, – кивнул Ермолкин. – А как насчет работы?
– Подвернется – отчего же нет?
Ермолкин с минуту молча смотрел на собутыльников, затем резко поднялся.
– Ну, мне пора, мужики. Если что – обращайтесь.