– А на посошок? – попытался задержать прокурора Редькин.
– Нет, мне пора, Амфитрион, – решительно отказался Ермолкин. – Рад бы, да дела. И не болтайте очень, что я с вами пил. Это, конечно, не страшно, но лишний раз чесать языками тоже ни к чему.
– Конечно, конечно, – ответил за всех Редькин.
– Мы будем немы, как рыбы, – торжественно выпрямившись, добавил Дудкин.
– Да и вы уж постарайтесь, Елена Поликарповна, – попросил Образцову прокурор.
– Я ни слова не скажу, Олег Константинович, даже под пыткой, – страстно заверила его матерая сплетница. – Разве что кто-нибудь из этих проболтается… – опытная Ленка уже готовила пути к отступлению.
Прокурор понял, что огласки не избежать, но в конце концов никакого серьезного урона его репутации нанести это не могло.
Попрощавшись с выпивохами, Ермолкин и Ленка двинулись в деревню. Никто из них не знал, что буквально в пятидесяти метрах засела с биноклем Мария Николаевна Симагина.
На входе в деревню прокурор и Ленка встретили старуху Матрёну Тимофеевну, которая за что-то ругала Марию Андреевну Бецкую. Бецкая хмуро с раздражением внимала этой сердитой болтовне, но молчала. Подойдя поближе, Ленка и прокурор услышали следующее:
– Житья от вас нет окаянных. Все загребаете, все под себя подмяли. При хозяине-то усатом лагерную пыль бы глотали, а то и пиф-паф, а сейчас… – и восьмидесятидвухлетняя старуха махнула рукой.
– Здравствуйте, Матрёна Тимофеевна, – воспользовавшись паузой подошла поближе Ленка. – Чего шумите? Здравствуйте, Мария Андреевна.
Бецкая поздоровалась в свою очередь, на прокурора она не обратила никакого внимания. В лицо его она не знала.
– Так как же не шуметь, Ленка, – пожаловалась старуха. – Совсем страх потеряли эти оглоеды, кровопивцы бессовестные.
Ермолкин решительно выдвинулся вперед.
– Я прокурор Олег Константинович Ермолкин из Луги, – представился он. – Кто и что тут у вас потерял?
– А прокурор – это кстати, – обрадовалась Марфа Тимофеевна. – Да вот корруп… корруп… Тьфу ты, язык сломаешь, кулачку ругаю. Племянник у нее лавочником служит. Эвон, магазин на колесах.
– Ну и что? – нетерпеливо спросил Ермолкин.
– Как что? А цены, а сортимент?! Совсем заворовались, ружья на них нет! Ух! – погрозила она сухоньким кулачком.
– Так сейчас везде, нечего распинаться, бабуля, – наконец-то понял суть претензии Ермолкин. Подайте жалобу, я посмотрю, что можно сделать.
– Да что жалобу. Я уж милку жаловалась шестого дня. Уж если он мне помочь не смог, так вы и подавно.
– Милок – это следователь Попов, – тихо пояснила Ланка.
Прокурор нервно покусал губы, он не знал, как себя повети. Ситуацию разрядила сама Марфа Тимофеевна.
– А вот и милок, – прошамкала она, указывая пальцем на появившегося из-за угла Попова.
Решение неожиданно пришло к Ермолкину.
– Здравствуйте, Кирилл Александрович, – поздоровался он. – Тут ваша давняя знакомая на цены, на ассортимент товаров жалуется. Разберитесь, если можно – помогите гражданке.
– Но, Олег Константинович…
– По-моему, я ясно выразился, Кирилл Александрович. У вас ничего срочного? А где Куролесин? Не знаете? Плохо. Мигунова хоть в доме? Уже что-то. Ну все, работайте, я пошел, – и он, не обращая внимания на протесты Попова, безжалостно оставил того в обществе Марфы Тимофеевны.
Около Ленкиного дома они увидели стремительно спускавшегося с крыльца высокого хорошо сложенного мужчину чуть за сорок. Он явно спешил.
– Вася, ты куда? – окликнула его Ленка. – Давай попьем чаю.
– Некогда, – бросил он. – Спешу к следователю.
– А в чем дело? – заступил ему дорогу Ермолкин.
– Кто вы?
– Это прокурор – Олег Константинович Ермолкин, – поспешила пояснить Ленка.
– Очень хорошо, – обрадовался Семенов. – Наконец-то в этом паноптикуме будет порядок. Наслышан, Олег Константинович, наслышан, – потряс ему руку Василий Кузьмич.
– Профессор Семенов, полагаю? – сухо спросил прокурор.
– И не ошибаетесь, – расплылся в улыбке профессор. – Я слышал о вас…
– Зачем вам следователь? – прервал пустые разглагольствования Ермолкин.
– Сейчас объясню. Дело в том, что нашелся мой хирургический нож, скальпель. Ну, как нашелся, мне его подбросили.
Глава 26
Ермолкин секунду смотрел на профессора, переваривая информацию.
– Войдемте в дом, – коротко бросил он.
Они вошли, и профессор быстро закрыл дверь, едва не прищемив Ленку.