– Вас-то мне и нужно, – удовлетворенно потер руки прокурор. – Хочу задать несколько вопросов.
– Вся внимание, – улыбнулась Рубцова.
– Скажите, вчера вечером приходил доктор Брянцев?
– Да.
– Вы были дома, когда он пришел?
– Нет, я гуляла неподалеку. Лена позвала меня.
– Когда вы вошли, где был Брянцев?
– Сидел в этой комнате.
– Один?
– Нет, с Леной.
– Что было потом?
– Лена вышла, и мы посидели минут десять-пятнадцать.
– Дальше.
– Он ушел, а вскоре пришел Вася и предложил пройтись. Мы ушли.
– Скажите, вы заглядывали в медицинский чемоданчик профессора?
– Нет, я вообще туда не лазила.
– Вы знаете, что утром он обнаружил там свой скальпель?
– Понятия не имею, ведь я выходила.
Ермолкин подумал и расслабился в кресле.
– Ну что ж, пожалуй это всё, – улыбнулся он. – А вот теперь я бы не отказался и от кофе, Елена Поликарповна.
– Лучше я сама сварю, – поспешно поднялась Рубцова.
За кофе вели разговор о культуре, конечно, затронули спорт и политику.
Сделав последний глоток кофе, профессор обратился к прокурору:
– Олег Константинович, а как насчет нападения на меня?
– Я предполагаю, что это сделала ваша жена или ее сожитель, – живо откликнулся Ермолкин.
– Ну, я с ними разберусь. Спасибо за откровенность, Олег Константинович.
– Не за что, Василий Кузьмич.
– Когда мне можно будет уехать? – задал новый вопрос Семенов.
– А вы торопитесь?
– Нет, просто хочу знать.
– Я вам скажу в ближайшие дни. Это вас устроит?
– Да, два-три дня я могу здесь погостить.
– Ну и чудно. Кстати, скальпель мы изымем на экспертизу. Потом его вернем в любом случае.
– А это обязательно? – нахмурился Семенов.
– Да. Таковы правила. Что ж, приятно было познакомиться. Отправлюсь-ка я в Копейкино, поговорю с вашим коллегой Брянцевым. Официально вас допросит следователь Попов.
– Как? – удивился Семенов. – А вы?
– Я? Я здесь неофициально. Отдыхаю, так сказать. Ну, будьте здоровы, до встречи.
И он ушел, оставив Семенова в некоторой растерянности.
Когда прокурор добрался до Копейкино, доктор Брянцев копался в огороде. Увидев посетителя, он вытер руки о траву и подошел ближе. Ермолкин представился, и Брянцев повел его домой. От чая, кофе и других напитков Ермолкин уже отказался, он перешел прямо к делу.
– Скажите, Николай Александрович, что вы вообще думаете об этих убийствах, браконьерстве, покушении на профессора? – задал он общий вопрос. – Расслабьтесь, это неофициальный разговор, мне интересна ваша точка зрения.
– Не знаю, что и сказать, – сел поудобнее Брянцев. – В Полянске уже третий год такая чехарда. Я, видите ли, человек не слишком любопытный, и когда проблема не затрагивает меня напрямую…
– Но сейчас она близко затронула вас, – мягко заметил прокурор.
– Вы правы, Олег Константинович. Что сказать? Я не знаю. Наверное, я один из подозреваемых, но я никого не убивал. Я понимаю, мое слово недорого стоит, тем не менее я сказал то, что думаю. Честно говоря, мне хочется уехать, чтобы отвлечься от всего этого.
– Я понимаю вас, – вкрадчиво произнес прокурор. – Но обождите пару деньков, мы во всем разберемся.
– Куда я денусь, – грустно ответил Брянцев.
– Теперь более конкретно, Николай Александрович. Вы знали, что профессор привез с собой скальпель?
– Да, я был в курсе. Он мне сказал.
– Вы видели этот скальпель?
– Нет.
– Вы знали, что он исчез?
– Да.
– А что он нашелся?
– Нет. Когда?
– Василий Кузьмич обнаружил его сегодня утром. Как я понимаю, вчера вы заходили к Образцовой?
– Ах, вот к чему вы клоните. Меня подозревают, что я выкрал, а потом положил скальпель на место.
– Успокойтесь, Николай Александрович. Мы просто выясняем факты. Значит вы не видели ничего, не знаете о скальпеле профессора?
– Именно так, Олег Константинович.
– Очень хорошо. Скажите, какие у вас отношения с Юлией Николаевной Рубцовой?
– Дружеские.
– Насколько близко?
– Насколько… Она мне нравится, вот и всё.
– А вы ей?
– Надеюсь, что тоже. Спросите у нее.
– Обязательно. А какие, по-вашему отношения между профессором и Юлией Николаевной?
– И об этом лучше спросить их.
– Но пока я спрашиваю вас, Николай Александрович.
– Мне неприятен этот вопрос. Считаю, что к делу это не относится.
– Хорошо. Ваше мнение о профессоре Семенове. И напоминаю, что разговор неофициальный, протокол не ведется.