Ермолкин обернулся. Сзади стояли Таисия Игнатьевна Сапфирова и Ольга Павловна Арсеньева.
– А я к вам шел, Таисия Игнатьевна, – сознался прокурор.
– Чудесно. Здравствуйте, Юрий Александрович, Наталья Павловна. Маша, привет.
Все трое, особенно Манюня, тепло поздоровались с Таисией Игнатьевной и, обменявшись парой-тройкой фраз, пошли дальше.
– Вам понравилась Манюня? – поинтересовалась у прокурора Арсеньева.
– Милая девочка, э…
– Олег Константинович, – подсказала Арсеньева. – А вы знаете, какой она была год назад?
– Я здесь не был год назад. И какой же?
– Характер изменился на 180 градусов. Неужели вам следователь не рассказывал?
– Стоп, стоп. Что-то припоминаю. Да, говорил. Неужели это была она?
– Она, Олег Константинович, она, – заверила прокурора Сапфирова.
– Да, чудеса, – вздохнул прокурор. – Ну что ж, это к лучшему, Таисия Игнатьевна, и я бы хотел…
– Да никаких чудес, – перебила его Сапфирова. – Просто ее новый отчим врач-педиатр с большим стажем. Это плоды его воспитания.
– Все это очень интересно, – нетерпеливо проговорил прокурор. – Но я хотел бы с вами поговорить.
– О чем? – в глазах Сапфировой стояла безмятежность.
– Об убийствах. Конечно, и об остальном.
– Я пока не готова, отложим разговор.
– Вот вы как! А мне что прикажете делать?
– Вам нечем заняться? Помнится, в Луге вы умирали от скуки. Отдыхайте, смена обстановки пойдет вам на пользу. Да не лукавьте, Олег Константинович, у вас здесь много дел и есть над чем подумать.
– Когда же мы поговорим, Таисия Игнатьевна?
– Я дам вам знать. Пошли, Ольга.
И две дамы удалились, оставив Ермолкина в гордом одиночестве.
Пообщавшись с Арсеньевой, Таисия Игнатьевна вернулась домой. Войдя в комнату и сделав несколько шагов вглубь двора, она услышала тихий свист. Сапфирова удивленно обернулась. Со стороны огорода показались две головы: лейтенанта Скворцова и журналистки Авдеевой.
– Ну, вы даете! – выдохнула Таисия Игнатьевна.
– Это для конспирации, – радостно сообщил Кира Борисовна.
– Ну, заходите в дом, ищейки, – рассмеялась Таисия Игнатьевна.
– Почему ищейки? – обиделась Авдеева.
– Так просто. Ну, хотите – терьеры.
– Не хотим. Чаю хотим, – заявил Скворцов.
– Будет вам чай. Куда, мойте руки.
– Так какие будут задания? – задал вопрос Скворцов, отпивая глоток.
– Пока осмотритесь, почувствуйте, так сказать, атмосферу.
– Да я же была здесь в прошлом году.
– В прошлом – дело прошлое, Кира Борисовна, сейчас у нас новая ситуация. Познакомьтесь с людьми, в частности с профессором Семеновым и медсестрой Рубцовой.
– А как дела у прокурора?
– Я его только что отшила, приставал с вопросами.
– Вы просто молодец, – обняла старушку Авдеева.
– Я не хотела обидеть Олега Константиновича. Пока мне нечего ему сказать.
– А нам? – осведомился Скворцов, поглощая бутерброд.
– И вам тоже. Пока у меня не будет уверенности, я не собираюсь молоть языком впустую.
– Все же, что нам делать? – серьезно спросила Авдеева.
– Пройдитесь, – посоветовала Сапфирова. – Погода чудесная. Вот прокурор пошел гулять. Может, вы его встретите.
– Пошли, – поднялся Скворцов, допивая чай. – Над нами просто смеются.
– Пошли, Холмс, – согласилась Авдеева.
– Не забудьте доложить о ваших похождениях, – услышали они на пороге напутствие Сапфировой.
– Мы еще подумаем, – откликнулась Авдеева.
Прокурор Ермолкин шел к парому. Он быстро шагал, оглядываясь по сторонам. Прохладный ветер концентрированными волнами овевал его лицо.
– Не хватало еще, чтобы пошел дождь, – пробормотал прокурор, мельком взглянув на небо. Когда до парома оставалось еще с полкилометра, из-за поворота внезапно выступила женская фигура. Споткнувшись от неожиданности, Ермолкин сделал несколько шагов вперед и прищурился. Секунду спустя он узнал Шельму.
– Добрый вечер, – скрипуче поздоровалась старуха.
– Зачем вы здесь? – напряженно спросил прокурор.
– Хотела повидать вас, – ощерилась Шельма.
– Повидали?
– Не грубите, прокурор. Я могу быть вам полезна.
– Слушаю вас, Шельма. Или называть вас Марфа?
– Как хотите.
– Итак?
– Пойдемте со мной. Я покажу вам кое-что интересное.
– Куда?
– Вы задаете слишком много вопросов, прокурор.
И она, повернувшись, пошла в сторону леса. Ермолкин, поколебавшись, двинулся за ней.