– Это очевидные вещи – отмахнулся Ермолкин. – Что еще у вас интересное в деле с Брянцевым?
– Он сам признал, что был в курсе планов Смолянкова посетить тот берег в день смерти. Почему он это сделал?
– Возможно, из соображений кристальной честности. А может боялся, что мы узнаем и решил упредить это, чтобы выглядеть белее снега.
– Альтернатива звучит убедительно, – кивнул Попов. – Давайте теперь глянем на ваш список. Кого вы поставите на первое место?
– Рубцову, – внезапно сказал прокурор.
– О-ля-ля! – присвистнул Попов. – Обоснования?
– Интуиция, Кирилл Александрович. Понимаете, эти местные деятели никак в моем представлении не тянут на убийц. Тут чувствуется страсть, жестокость, короче говоря, кто-то из наших медиков.
– Почему не Брянцев, почему не профессор?
– Брянцев живет здесь уже не первый год, если он маньяк, то где был раньше?
– А кто сказал, что убийца маньяк?
– Да никто, конечно. Но я беру это за рабочую гипотезу. Из чего-то мы должны исходить?
– Это верно, – согласился следователь. – Ну а профессор?
– У профессора алиби на убийство Смолянкова. Хотя его история с падением мне подозрительна.
– Думаете, инсценировка? – ухватился за идею прокурора Попов.
– Да вряд ли. Просто выглядит так, словно он хочет доказать, что не умеет плавать.
– Но ведь это так и есть, – заметил Попов.
– Так и есть… – эхом откликнулся Ермолкин. Кстати, что с лодками, ничего не нашли?
– Увы, Олег Константинович. Все лодки учтены.
– Ну, не верю я, чтобы все, – воскликнул Ермолкин. – Вот бы доказать, что профессор мог переправиться.
– Пока никак.
– Сам знаю. Есть еще один момент. Семенов не нравится Таисии Игнатьевне.
– Это еще не доказательство его виновности, – резонно заметил Попов.
– Не умничайте! – рассердился прокурор. – Лучше скажите, кто ваш основной подозреваемый.
– Я согласен с вашим мнением о медиках, Олег Константинович, – медленно проговорил следователь. Скальпель совершенно точно – их инструмент. Но из этой тройки я бы выбрал Брянцева.
– Основания?
– Он давно здесь живет, знает что к чему.
– Ну и что же, какой у него мотив?
– А у Рубцовой?
– Она больше походит на маньяка.
– Да ну вас, Олег Константинович. Что вы говорите? Милая женщина. Может это Шельма вас так настроила?
– При чем тут Шельма? Хотя она мне помогла. Старуха что-то знает, говорит намеками.
– Но прямо не подсказывает?
– Да, надо додумывать самому.
– А Таисия Игнатьевна? – спросил Попов. – Вы с ней говорили?
– Она отмалчивается.
– Она права, – заметил Попова. – Если нет хорошей версии, чего зря сотрясать воздух.
– Как мы с вами? – в голосе Ермолкина звучала ирония.
Попов промолчал. Ответ был очевиден.
– Есть у меня одна идея, – наконец заговорил Ермолкин, тщательно раскуривая трубку.
– Что за идея, Олег Константинович?
– Она связана с Семеновым.
И прокурор объяснил свою мысль Попову.
– Что ж, любопытно, – одобрил тот. – Вы голова, Олег Константинович.
– Если был бы голова, уже вычислил бы убийцу. Ну что, попробуем?
– Конечно, все равно других идей нет.
– Тогда я поговорю с Таисией Игнатьевной, – решил прокурор. – Хочу, чтобы и она приняла участие.
– А за ней потянутся наши Холмс и Ватсон, – как бы между прочим проронил следователь.
– Да, она в них души не чает, – горячо откликнулся прокурор.
Спичка, брошенная Поповым, нашла благодарные поленья.
– Ну да ладно, – миролюбиво махнул рукой Ермолкин. – Может они даже в чем помогут, как в прошлом году. Ну, вот мы вроде все обсудили. А теперь, коллега, – потер руки и хитро улыбнулся прокурор. – Не пропустить ли нам по стаканчику?
Глава 28
Душевно посидев с Поповым, Ермолкин отправился обсудить свой план с Таисией Игнатьевной. По дороге его перехватил Юганов. Он был чем-то расстроен.
– Что-нибудь случилось?
– Я насчет Лебедева, Олег Константинович. В какую еще историю он влип?
– А, тут дело в браконьерстве. Он один из подозреваемых.
– Ерунда, – горячо воскликнул Юганов. – Вы, пожалуйста, разберитесь. Этого не может быть.
– Разберусь, Николай Дмитриевич, разберусь, – раздраженно проговорил прокурор. Ему уже начал надоедать назойливый секретарь.