Таисию Игнатьевну прокурор застал во дворе. Она собиралась на автолавку. Ермолкин вызвался ее проводить и по дороге изложил свою мысль.
– Интересно, – медленно произнесла Сапфирова. – Но ведь это орудие убийства, вы же не можете дать его на операцию.
– Конечно, но я дам ему аналогичный и скажу, что это его. Здесь еще одна проверка, так ли хорошо он знает свой инструмент, как говорит.
– Умно, Олег Константинович, умно, ничего не скажешь. Но что же вы все-таки хотите доказать?
– Сам не знаю. Чувствую, что надо что-то предпринять. Вы же не помогаете, – упрекнул он старушку.
– А мне за это денег не платят, – беззаботно ответила Сапфирова.
Ермолкин рассмеялся, Таисия Игнатьевна улыбнулась.
– Кстати, я хочу, чтобы вы присутствовали на операции, – продолжил прокурор. – Хочу, чтобы вы все видели своими глазами.
– Как я могу присутствовать, да и вы сами, Олег Константинович?
– Ничего, уладим. Скажем, что это ваша подруга или друг, не волнуйтесь – что-нибудь придумаю.
– А ассистировать будет Рубцова? – проницательно осведомилась Сапфирова.
– Вы угадали, – ответил прокурор.
– Ну, а доктор Брянцев? Вы не хотите проверить его подобным образом?
– Каким подобным? – удивился Ермолкин. – Он ведь не заявляет, что не может оперировать чужим инструментом.
– Да, извините. Это я о своем думаю. Видите ли, в связи с вашей проверкой мне пришла в голову другая мысль. Речь идет о тоже о проверке, только немного иного рода.
– Расскажите мне, – заинтересовался Ермолкин.
– Позже, Олег Константинович. Да мы уже и пришли. Ага, автолавка стоит. Странно, я и не слышала, как она гудит.
– Ничего, главное, что пришла, – сказал прокурор.
На автолавке было не протолкнуться. Как обычно, полянцы пререкались, кто за кем занимал, кто куда отходил и тому подобное. В этом году, однако, Таисия Игнатьевна, да и не только она, обратила внимание, что прибавился еще один повод для ругани – кто сколько берет. Товару, начиная с прошлой зимы, стали привозить мало, многие продукты: сахар, мясо, рыба, масло – стали дефицитом. Потому полянцы занимали очередь еще с ночи, а то и с предыдущего вечера, составляя списки, которые потом заменялись один другим. Таисия Игнатьевна оказалась в голове очереди, на нее заняла Арсеньева. Прокурор Ермолкин вообще влез без очереди, купив плитку шоколада.
– Вот эсэсовец втерся, – вдруг брякнула Пелагея Егоровна Цепкина в адрес прокурора. – Думает, раз с погонами, то все можно.
Ермолкин резко повернулся в ее сторону.
– Что, опять за старое? – резко спросил он.
– Нечего меня пугать, – вскинулась Коробочка. – Будет нужно, и на вас управу найду.
– Ну надо же! – усмехнулся прокурор. – Смотрите, не поломайте зубки.
– Смейтесь, смейтесь, – процедила Цепкина. – Я слов на ветер не бросаю.
– Ну, мама, перестань, – похлопала ее по плечу дочь, Зоя. – Ну зачем зря раздражать прокурора. Может, он нам еще пригодится.
– Да на кой? – удивилась Цепкина. – Пусть катит в свою Лугу.
– Спокойно, Олег Константинович, – прошептала на ухо прокурору Сапфирова. – Не поддавайтесь на провокацию.
– Вам легко говорить, – проскрежетал Ермолкин. – Эта чертова баба просто издевается надо мной.
В этот момент появилась старуха Матрёна Тимофеевна. Она громко заявила, что была записана в одном из списков, но ее куда-то дели и теперь она требует справедливости.
– Какой? – невинно поинтересовалась Мария Николаевна Симагина.
– Брать без очереди, – заявила Матрёна Тимофеевна.
– Только после меня, – отрезала Цепкина. Была как раз ее очередь отовариваться.
– Значит не пропустишь? – дребезжащим голосом спросила Матрёна.
– Не пропущу, – отрезала Коробочка.
Прокурор, наблюдавший эту сценку со все возраставшим раздражением, сделал несколько шагов в сторону Цепкиной.
– Я до тебя еще доберусь, – процедил он. – Учти. Вот найдем убийцу и тобой займемся.
С этими словами Ермолкин быстро зашагал к деревне.
– Не стращай, да и никого вам, ментам, не поймать! – крикнула вслед Коробочка.
– Ну, это как знать, – рассудительно заметил ее зять Амфитрион Редькин.
– Никшни, ты тут еще будешь выступать, – цыкнула на него Пелагея Егоровна.
– Мама, прошу, будь повежливее, – в голосе дочери скользили резкие нотки.
– Обойдется, – фыркнула Коробочка.
– Ну вот, опять скандал, – пожаловалась Арсеньева Сапфировой, когда они шли обратно.
– А, ерунда, – ответила Таисия Игнатьевна.