– Не пугай. Сказал же – все уляжется. Давай расходиться, а то мало ли кто заметит.
– Ладно. Связь держим по обычному каналу.
– Ну что там слышно из Полянска? – поинтересовался у Лебедева секретарь сельсовета. – Тебя все подозревают.
– Да не поймешь их! – махнул рукой Иван Сергеевич. – Вот ты что думаешь о прокуроре?
– Дельный человек, но на мой вкус, излишне строгий. Сколько еще собираешься пробыть?
– Побуду еще, если не стесню.
– Конечно, не стесняешь. Мы уже давно на ты и по-моему уже хорошие приятели.
– Что до моего пребывания, то тут как Вавилов скажет. Он платит, он и музыку заказывает.
– Логично, – согласился тот и налил хорошему приятелю стопку.
– Я надеюсь, что вы не претензии на меня, Владислав Анатольевич, что я сразу не поставил вас в известность о нашем эксперименте с операцией? – спросил коллегу Ермолкин. – Вам надо было ехать в город на совещание и я не хотел вас грузить. Да и честно говоря…
– Толку от меня никакого, – грустно закончил окончил его фразу полковник.
Они сидели дома у Дудынина и пили коньяк «Арарат».
– Ну, я не совсем это имел в виду, Владислав Анатольевич, – смутился прокурор.
– Бросьте, Олег Константинович. Скажите лучше, что вам удалось прояснить.
– Профессор вполне может оперировать чужим инструментом, но когда ему предложили другой, выдав его за тот, он понял это.
– Это было нетрудно, – усмехнулся Дудынин. – Кто ж ему даст орудие преступления. Ну а браконьера нашли?
– Есть у меня одна версия. Я сейчас с вами поделюсь.
И он рассказал полковнику.
– Ух ты! – присвистнул тот. – И как думаете доказать?
– Пока не знаю, но, возможно, сыграю ва-банк. Вы со мной?
– Конечно, – кивнул Дудынин. – Тут можно и рискнуть. Ставки высоки. А что Таисия Игнатьевна?
– Крутит чего-то. Недоговаривает. Похоже, она смотрела на мой эксперимент под каким-то другим углом зрения. И Брянцева приглашала оперировать. Через Попова, конечно.
– Ну и кого вы теперь подозреваете? – спросил у коллеги полковник.
– В убийстве? – уточнил прокурор.
– Конечно, в чем же еще?
– Все вроде сходится на наших медиках, но, честно говоря, из них с убийцей у меня ассоциируется только Рубцова.
– Почему? – удивился Дудынин. – У меня вообще – ни один из них. Но уж если кто-либо из этой троицы, то скорее профессор.
– Чисто психологически мне кажется, на убийцу больше всего тянет Рубцова, – сказал Ермолкин. – Но это только мое впечатление. Доказательств у меня нет.
– Ну, а Кирилл Александрович что делает?
– Спросите у него, да и вряд ли что-нибудь путное. Я, Владислав Анатольевич, ловлю себя на мысли, – пригубив коньяк, медленно проговорил прокурор. – А не слишком ли мы зациклились на наших медиках. Что если их кто-то подставляет, используя скальпель, умело декорируя сцену, как Сорокин в прошлом году.
Глаза прокурора, лишенные очков, близоруко щурились в глаза собеседника.
Дудынин молча смотрел на него с полминуты, затем допил свою рюмку.
Глава 30
– Ваш билет, – обратился контролёр к пенсионерке, мирно сидевшей в углу.
Пожилая женщина, ехавшая в поезде на Санкт-Петербург, удивленно подняла голову и проронила:
– У меня пенсионные льготы.
Контролёр счел возможным поверить ей на слово и отправился проверять билеты дальше по вагону. Таисия Игнатьевна (а это, конечно же, была она) взглянула на удаляющуюся спину поверх очков, с недоумением и легким раздражением покачала головой и вновь погрузилась в газету.
Приехав Витебский вокзал, Таисия Игнатьевна первым делом нашла телефон-автомат и позвонила подтвердить договоренность о встрече. Получив подтверждение, она села в метро и доехала до станции «Удельная», недалеко от которой находился офис адвоката Вавилова.
Сергей Сергеевич уже ждал ее. Любезно поздоровавшись с Сапфировой, он предложил ей удобный стул и представил импозантной, ухоженной даме за пятьдесят лет – старшей Рубцовой. Сапфирова и Рубцова обменялись рукопожатиями, после чего Вавилов распорядился подать чай с крекерами и вафлями.
– Вам понравится, Таисия Игнатьевна, – заверил он старушку.
– Не сомневаюсь, – улыбнулась та, пробегая оценивающим взглядом по кабинету адвоката. Когда чай и десерт были поданы, Рубцова решила перейти к повестке дня.
– Вы хотели встретиться с нами, Таисия Игнатьевна, – гортанным, хорошо поставленным голосом проговорила Рубцова. – Мы слушаем вас.