– А, Таисия Игнатьевна, – обрадовалась Симагина. – Я слышала, что задержали милиционера. Он – браконьер.
– И откуда только вы всё узнаёте? – искренне изумилась Сапфирова.
– Да уж такой опыт, профессионализм, – скромно потупилась Симагина. – Так я права?
– Правы, правы, что тут скрывать, все равно узнаете.
– А как же! – философски проговорила Мария Николаевна. – Милиция разлагается, партия – тоже. Куда идем? Куда все катится? – и напустив на себя расстроенный вид Симагина с достоинством отправилась поделиться проверенной сплетней.
В то же время, как Сапфирова была у Терентьевых, Ленка сидела в своей гостиной, общаясь с профессором и Рубцовой.
– Ну, как съездила? – поинтересовался Семенов.
На губах у него играла непонятная Ленке ироничная улыбка.
– Прекрасно, – бодро отозвалась Ленка. – Вот и Таисия Игнатьевна в компании возвращалась.
Она сидела, закинув ногу на ногу и болтая, меняла ноги. Семенов, услышав имя Сапфировой, недовольно сморщился.
– О чем сплетничали? – светским тоном поинтересовалась Рубцова.
– Скажете тоже, – обиделась Ленка. – Таисия Игнатьевна вообще не сплетница.
– Она хуже, – мрачно сказал профессор.
– Вася, за что ты ее так не любишь, она милая старушка.
– Сует нос не в свое дело, Лена.
– Да, пытливая бабуся, – сдержанно согласилась Рубцова.
– Ладно, оставим ее в покое, – махнула рукой Ленка. – Лучше расскажите, кого и почему вы там оперировали?
– А это наши органы придумали, – засмеялся Семенов. – Хотели проверить, как я буду оперировать чужим скальпелем.
– Ну и как?
– Отлично, Лена. Что ты спрашиваешь? Потом они еще хотели проверить, отличу ли я свой скальпель от чужого!
– Ну и как?
– Конечно отличил. Глупый вопрос. Да, они еще и Брянцева привлекли. Тоже делал операцию.
– Ну и как?
– Ну и так.
– Раз все было в порядке Елена Поликарповна, расслабьтесь, – улыбнулась Рубцова. – Милиция не знает с какого конца и за кого взяться. Вот и все. А у вас какие новости? Что говорила Таисия Игнатьевна?
– Да новостей никаких. Я только что приехала. Симагину даже не видела. А Таисия Игнатьевна так ничего и не говорила. Разве что спрашивала мое мнение о вас.
– Вот как! – сердито бросил профессор. – Ну и грымза.
– Да успокойся ты, Вася, – сказала Рубцова. – Ну пусть себе выспрашивает.
– Да, ты права, Юля. Надо поменьше нервничать. Я в конце концов сюда приехал отдыхать. Пойду прогуляюсь, – и он быстро вышел из комнаты.
Очутившись за калиткой, профессор тут же нос к носу столкнулся с Таисией Игнатьевной. «Милая старушка» выказала сдержанную радость при виде Семенова.
– Как съездили, Таисия Игнатьевна? – стараясь быть любезным, спросил профессор.
– Великолепно, Василий Кузьмич. Погода изумительная. Ленинград тоже.
– Ну я рад. Как, уже вычислили убийцу?
– Почти. Не хватает кое-каких деталей.
– Ну, думаю, у вас за этим дело не станет.
– Вашими бы устами, да мед пить. Когда уезжать-то собираетесь?
– Как отпустят. Надеюсь на днях. Хватит, наотдыхался.
– На будущий год-то приедете?
– Опасно тут у вас, Таисия Игнатьевна. Убивают, топят.
– Ну, как знаете, дело хозяйское.
– Именно. Будьте здоровы.
И Семенов пошел в сторону остановки.
Таисия Игнатьевна задумчиво глядела ему вслед.
Вечерняя августовская прохлада приятно освежала троих людей, не спеша прогуливающихся в сторону реки. Семенов, Брянцев и Рубцова неторопливо шли по булыжной дороге, с удовольствием смакуя вкус предсумеречного времени. Настроение у всех троих было не то чтобы подавленное, но придавленное. И как бы в масть к этому нахмурилась и природа. Набухли дождем свинцовые тучи, от становящегося все более удалым ветра верхушки деревьев начинали все более и более походить на флюгеры, совершающие ритмическую зарядку под музыку. Где-то вдалеке погромыхивало, и раздавшиеся в такт небесные аккорды, казалось, предупреждали о чем-то, словно по нотам невероятного композитора чья-то рука исполняла музыку, которую каждый слышал и понимал по-своему. Для одного это были сюиты, для другого – фуги, для третьего – рапсодии, для – четвертого кантаты, для пятого… А вот, что слышал убийца, неторопливо шедший по старой, еще довоенной булыжниковой дороге? Да, он был среди этих троих не спешивших домой, пренебрегших предупреждением с неба. Все трое молчали, но их мысли телетайпной лентой стучали в уставшем сознании.