Один из этих людей думал: «Когда, наконец, кончится это насилие? Самое ужасное, что это кто-то из тех, кого я знаю, общаюсь чуть ли не повседневно. Что стоит человеческая жизнь? Ответ – ничего. Но с этим должно быть покончено, я твердо верю в высшую справедливость. Конечно, наша милиция несовершенна. Для чего, например, придумывать опыты с операциями, дурацкая проверка. Но вроде бы что-то сдвинулось – поймали браконьера. Причем это оказался их же человек. Куда мы катимся? Русь, птица-тройка, куда ты летишь? Кто же, все-таки, этот потрошитель? Один из нас, но кто?»
Другой человек тоже предавался размышлению, но несколько иного толка. «Когда, наконец, прекратится это пустое следствие? Жалкие потуги нашей милиции ни на что не годны. Вчера гора родила мышь – поймали браконьера в своих рядах. Но меня им никогда не поймать. Как обидно останавливаться на полпути, когда еще так мало достигнуто. Разум подсказывает – надо завязывать. А дьявол, сидящий внутри, требует продолжать. Это языческие жертвоприношения. А впрочем, почему и нет? Так устаешь от этих людишек и хочется, нестерпимо хочется, чтобы их судьба зависела только от твоей воли. Остановлюсь ли я когда-нибудь, знает только бог, и то, если он есть».
Третий, оставшийся из медиков, размышлял: «Да, жить становится опасно, в каждую минуту могут убить. И хуже всего, когда убийца где-то рядом. Так и кажется, что слышишь его дыхание, кожей ощущаешь присутствие, всем телом впитываешь липкий страх. Стоит ли вообще здесь оставаться? Но ведь милиция не отпустит. Ох уж, эта милиция, до чего бестолкова, думает, если убили скальпелем, то уж точно – ищи врача. И в голову не взбредет, что это может быть подстава. А если правда, если… Нет, нельзя об этом думать, слишком ужасно, скорей бы все кончилось. Уже неважно как, лишь бы все кончилось».
Грозовые раскаты подбирались все ближе, все ближе играл их оркестр. Троица медиков, не сговариваясь, развернулась и не быстрым, но и не медленным шагом направилась домой, как солдаты, марширующие по булыжниковому плацу.
Глава 32
– Вот это да! – воскликнула Авдеева, узнав от Скворцова известие об аресте сержанта Куролесина. – Хороший будет материал для газеты.
– Ну, ты только подай в благоприятном для нас свете, – с беспокойством попросил Скворцов.
– Как подам, так и подам, – не пошла на соглашение Авдеева. – Что заслужили, то и получите.
– Правдолюбка!
Обменявшись ярлыками, они рассмеялись и продолжили разговор уже в более серьезном тоне.
– Браконьер – это хорошо, – заметила Кира. – А вот что насчет убийцы?
– Ну, это к Таисии Игнатьевне, – уверенно заявил Скворцов.
– Ты с ней говорил?
– Так, перебросился парой фраз.
– Ну и что?
– Да ничего. Есть у нее какая-то версия, но пока она что-то темнит, додумывает.
– Ничего, расколем, – бодро пообещала Авдеева. – Пошли?
Однако Таисии Игнатьевны дома не оказалось и, образно говоря, поцеловав замок, «Холмс» и «Ватсон» ушли, несолоно хлебавши.
– Ну что, снова едешь в Полянск? – спросил у Лебедева Юганов.
– Да, надо отрабатывать получаемые деньги.
– А много платят?
– На хлеб хватает, и даже с маслом, – засмеялся Лебедев.
– И когда поедешь?
– Прямо сегодня, надо присмотреть за Рубцовой. Кстати, как тебе последние новости? Ничего себе, сержант-браконьер!
– Да чего удивительного, – поморщился Юганов. – Взятки, воровство всегда процветали и процветать будут. Ну, хоть с тебя подозрение сняли.
– Да, это радует. Просто прекрасно. Ладно, буду собираться. Ох, сегодня уже четвертое, скоро у меня другое задание намечается.
– Да ты прямо Штирлиц какой-то! – расхохотался Юганов и, похлопав Лебедева по плечу, вышел из комнаты.
Утро двенадцатого августа выдалось ненастным. Таисия Игнатьевна долго гадала, поливать ли ей огород. Наконец решила оставить это дело на усмотрение небесных стихий. В двенадцатом часу дня Таисия Игнатьевна вышла пройтись по деревне. Общаться ей ни с кем не хотелось, все мысли были об убийствах. Что-то неразборчиво ответив приставшей к ней Симагиной, Сапфирова заглянула в штаб. Там никого не было, Попов уехал в Лугу, прокурор где-то обретался. На приглашение Терентьева зайти на утренний кофе Таисия Игнатьевна ответила отказом и пошла дальше к остановке.
«Я практически уверена, что знаю убийцу, – размышляла она. – Но до сих пор не соображу, как он это сделал. И как доказать? Наверное, я все-таки дура.».