– Да, наверное, Семенов тоже так думал, – задумчиво произнесла Таисия Игнатьевна.
– Вы правы, – подал голос Попов. – На допросе он, кстати, во всем сознался и заявил, что больше не хотел убивать. Он надеялся, что его жажда власти над человеческим телом удовлетворена в достаточной степени и он хотел покинуть Полянск, но мы его не выпускали. В конце концов Василий Кузьмич сошел с катушек и попытаться убить Рубцову.
– Но ведь он любил ее, – вступил в разговор Дудынин. – Ничего не понимаю.
– «На меня нашло какое-то помрачение» – вот его точные слова, – ответил Попов. – Он сказал мне, при этом закрыл лицо руками, а в глазах – слезы.
– Как вы думаете, он пытался подставить Брянцева? – спросил Скворцов.
– Если да, то это у него не получилось, – заметил Ермолкин. – Кстати, я вспомнил почему еще подозревал Рубцову. Я тут прочел с десяток романов Агаты Кристи, хорошо закручивает, однако, я обнаружил у нее такой стереотип: если двое мужчин любят одну девушку, то один из них – убийца, если двое девушек любят одного парня, то одна из них виновна. Меня после прочтения раздражал этот стереотип. Мне хотелось его сломать и я перенес литературу на реальную жизнь, а именно, раз Семенов и Брянцев неравнодушны к Рубцовой, то пусть вопреки Кристи, она и будет убийцей.
– У вас, однако, опасные фантазии, Олег Константинович, – без тени иронии прокомментировала Сапфирова.
– Согласен, Таисия Игнатьевна, больше этого не повторится.
– Я надеюсь. Кирилл Александрович, а что еще сказал Семенов?
– Сказал, что рад, что так вышло. Я имею в виду, что Юлия Николаевна осталась жива.
– А насчет остальных он не сожалеет? – поинтересовалась Таисия Игнатьевна.
– Не знаю, не спросил. Вот, кстати, что интересно. Он поехал в Полянск в надежде, что там будет легче вершить свои злодейства. Он рассудил, милиция местечковая, не слишком умная, никто его не разоблачит. Именно поэтому вы и вызвали у него такое раздражение. Ему не нравилось, что вы раскрыли прошлогодние убийства и, как он сам признался, он вас немножко побаивался.
– И оказалось, не зря! – вставила Авдеева.
– Лестная оценка, – откликнулась Таисия Игнатьевна. – Но я не хочу, чтобы меня боялись.
– Кирилл Александрович, а насчет Брянцева он что-нибудь сказал? Хотел он его подставить? – продолжал допытываться Скворцов.
– Да упомянул, что у него была такая идея, но это было для него не главное.
– А как вы думаете, он любил Рубцову?
– Странный вопрос, Володя, – усмехнулась Сапфирова. – Конечно, нет.
– Но может это некое извращенное чувство…
– Профессор весьма логичный человек, – холодно отчеканила Таисия Игнатьевна. – Давайте не будем приписывать ему несуществующие эмоции.
– А кто столкнул его в реку? – решил уточнить Дудынин. – Все-таки жена, э-э-э… с приятелем?
– Естественно, – моментально ответил прокурор. – Жена с приятелем, как вы изволили выразиться, Владислав Анатольевич.
– В одном она была права, – заметила Таисия Игнатьевна. – Ее муж оказался убийцей.
– Ну, с убийством, кажется, все ясно, – после небольшой паузы неуверенно протянул начальник лужской милиции. – Теперь, Олег Константинович, я бы хотел прояснить ситуацию насчет сержанта Куролесина.
– А что тут прояснять? – удивился Ермолкин. – Возбуждено уголовное дело, он арестован.
– Меня интересует заказчик, – нахмурился полковник. – Ведь как я понимаю, он действовал по чьей-то наводке.
– С этим сложнее, Владислав Анатольевич, Куролесин все отрицает, говорит, что действовал один.
– Хочет взять всю вину на себя? – удивился Скворцов. – Зачем?
– Может, его запугали? – вмешалась Авдеева.
– Вот придет начальник утесовской милиции майор Парфенов, – взглянул на часы прокурор. – Надеюсь, он даст кое-какие разъяснения. А пока…
– Что говорят в деревне? – светским тоном поинтересовался у Таисии Игнатьевны Попов.
– Да ничего особенного, похоже, от убийств все устали. Я их прекрасно понимаю, Олег Константинович.
– А все-таки?
– Ну, хлопают глазами, какой ужас, до чего дожили, третий год подряд. Симагина, та из платья выпрыгивает, пытается уязвить Ленку, мол, приютила в своем доме убийц.
– Ох, уж эта Симагина, – сердито сказал Попов. Терпеть ее не могу. Вечно говорит гадости.
– Да, она такая, – согласилась Таисия Игнатьевна. – Знаете, мне это дело напомнило омут. Все тут было непонятно, перемешано. Мелкие эпизоды, происшествия, какая-то каша.
– А при чем здесь омут? – не понял Дудынин.