– Такая вот ассоциация, какой-то темный водоворот.
– Странное сравнение, – пожал плечами полковник. – Олег Константинович, хочу у вас спросить.
– Пожалуйста.
– Зачем вы поехали в Полянск? Отпуск некуда было девать?
– И поэтому тоже. Но основная причина, конечно же, желание помочь Попову. Да и некий азарт, хотелось вычислить, а на месте это сделать легче. И моя поездка дала плоды, – гордо вскинул голову прокурор. Я разоблачил браконьера и вместе с Лебедевым спас Рубцову.
– Ну, вы герой, – иронично улыбнулась Сапфирова.
– Кстати, об этом, – подключился Скворцов. – Почему побежали их искать? Ведь они просто ушли гулять, как делали уже не один раз.
– Интуиция, – в один голос ответили Таисия Игнатьевна и Ермолкин.
– Понимаете, Володя, – развила свою мысль Таисия Игнатьевна. – Я чувствовала, что профессор сходит или уже сошел с катушек. Возвращение скальпеля мало успокоило меня. Я боялась оставлять его с кем-нибудь наедине.
– Я тоже, – добавил прокурор. – Но я по глупости подозревал Юлию Николаевну.
– Вы ошиблись, только и всего, – сказала Таисия Игнатьевна.
В этот момент в дверь постучали.
– Войдите, – пригласил Дудынин.
Дверь распахнулась и на пороге появился тот самый милиционер, которого Сапфирова видела в доме Терентьевых, когда арестовали Куролесина.
– А, майор, заходите, – пригласил прокурор. – Майор Дмитрий Олегович Парфенов, – представил он коллегу всем присутствующим, кто его не знал, – Дмитрий Олегович, сейчас… – начал прокурор, но осекся. – Что случилось, на тебе лица нет?
– Тут, тут такое… – запинаясь начал майор.
– Да говори же ты толком, – рявкнул прокурор.
– Не кричите, Олег Константинович, – одернул Ермолкина Дудынин. – Садитесь, Дмитрий Олегович. Выпейте чаю.
Майор сел. Сделав пару глотков, он выпалил:
– Сержант Куролесин мертв, он повесился в камере.
– Что?! – вскочил Ермолкин. Как так?
– Мы нашли его три часа назад.
– Почему не позвонили?
– Я решил лично.
– Самоубийство? – деловым тоном спросил Дудынин.
– А что же еще, Владислав Анатольевич?
– Да, пожалуй, так, – спохватился Ермолкин. – Он так и не назвал заказчика?
– Увы, нет, Олег Константинович.
– Ладно, оформите все, как следует, чтоб без сучка, без задоринки. Выговор я вам всыплю и, конечно, строгий – за халатность. Это же ЧП! – крикнул он. – Вы понимаете – ЧП?!
– Понимаю, – уныло кивнул Парфенов.
– Записка была? – спросил Дудынин.
– Нет. А зачем она? И так все ясно.
Таисия Игнатьевна наблюдала эту сцену в каком-то легком трансе. Она машинально выпила полчашки чая и съела несколько печений. Внезапно Сапфирова, повинность какому-то непонятному ей самой порыву, поднялась и заговорила, как пророк – убежденно и быстро:
– Вы сказали: самоубийство? Уверена, вы ошиблись. Не знаю почему, но я чувствую, больше сказать – убеждена, сержанта Куролесина убили!
В кабинете воцарилось молчание, потом все присутствующие заговорили разом.
– Не спрашивайте меня, что и почему, – твердо ответила Таисия Игнатьевна. – Это как голос свыше. Сейчас я с вами прощаюсь и еду в Полянск, мне необходимо поговорить с Шельмой.
Она собрала свои вещи и под нестройные голоса, находившихся в кабинете, вышла за дверь.
Все ошарашенно смотрели ей вслед.