– Допивайте и помчались, – Миха в комнату заходить не желал – опытный, гад. – Разговор к вам есть.
– У кого к нам разговор? – Антон поставил свой стакан на место, пристукнул мизинцем по столу, призывая Мо к вниманию.
Мо в призывах не нуждался – из-под лениво опущенных пушистых ресниц сканировал непрошеного визитера и ждал команды.
– Тебе какая разница? – уклонился от ответа Миха. – Поехали, прокатимся – там стол лучше.
– Ты, Миха, гонишь, – укоризненно покачал головой Антон. – Прикинь: ты пришел к людям по делу, вдруг вваливается фуй с бугра: поехали хер-те куда, перетереть надо хер-те с кем, там стол лучше. Ну ни фуя себе, приколы! Ты чей, Миха?
– Он под Ахметом… – попытался было отрекомендовать гостя Леха.
– Вафельницу застегни, – гость в рекомендациях, видимо, не нуждался. – Тебя спрашивают?
– Ты че, Миха? – удивился Леха. – От Шила ж пацаны!
– Можно так, пацаны: ответьте правильно на три вопроса, я перезвоню и никуда не поедем, – предложил Миха. – Так покатит?
– Годится, – кивнул Антон, сообразив уже, что ни хрена не годится: не пыхтеть трубке мира у ласкового костерка! Если Шило сразу после их ухода вызвонил людей Ахмета – дрянь дело. – Че за вопросы?
– Кого знаете на Татарском, – принялся перечислять Миха, явив на свет левую руку с мобильником – правая так и осталась в кармане. – Кому конкретно маякнуть хотите. И последнее – это уже по ходу, от себя… на кой вам барьер, пацаны?
Согласитесь: дрянные вопросы. «Кого знаете на Татарском» переводится так: кому сейчас звонить в чеченскую слободу, чтобы навести о вас справки. Второй вопрос вообще провальный: сейчас в облсуде идет один-единственный процесс. Две чеченские адвокатши, что прилежно торчат весь день у клетки, легко передадут Бульдозеру и его подручным любую информацию: придуманный Сычом «маяк» в свете сего обстоятельства – «фуфел», каких свет не видывал! Третий вопрос совсем лишний: не ответишь на первый и второй, надобность в третьем отпадает.
Ехать к Ахмету нельзя. Ахмет – это «вор» стародубовский. В этом городе сохранился этакий приятный патриархальный уклад: «шишку» тут держат блатные, все четыре местные группировки исправно отстегивают в «общак» и к слову «вора» прислушиваются. А Ахмет – хоть и татарин, к чеченам относится хорошо. Диаспора не жадная – исправно делится с истинными хозяевами города, хлопот от нее в отличие от своих оболтусов – никаких…
– Извини, Миха, но ты для нас – никто, – с хрустом потянувшись, развел руками Антон. – А пристал, как мент: колитесь, пацаны! Нет, Миха, – отвечать тебе мы не будем. И не поедем никуда – мы люди вольные, ходим где хотим.
– Куда вы, на фуй, денетесь, – буркнул Миха, выдернув из кармана «ТТ» – предохранитель спущен, но курок не взведен плюс два кило к усилию, на треть секунды больше, чем просто спустить взведенный курок. – Э!
На «э» возник сквозняк, как и положено: дверь распахнулась, впустив двоих «торпед». Мордовороты просочились в комнату, застыли по обеим сторонам от дверного проема, покосившись на хозяина, тоже достали из карманов по «стволу».
– Зря вы так, – осуждающе покрутил головой Антон. – С гостями так нельзя.
– Поехали, – мотнул «стволом» Миха. – Только тихо – кто дернется, валю на месте.
– «Быки» – твои, – бросил в пространство Антон, беря бутылку и доливая в стаканы.
– Мои, мои, – пробурчал Миха. – Допивайте – и поехали.
– Да, командир, – лучезарно улыбнулся Мо. – Готов.
– В смысле? – озаботился Миха, переводя взгляд на Мо.
– Поехали, – Антон легонько пристукнул ладошкой по столу и без замаха метнул бутылку, целя Михе в чело.
Бац! – донышко «Черноголовки» звучно вошло в контакт со лбом бывалого.
Щух! – из рукавов Мо выпорхнули две серебристые змейки и вонзились в физиономии «быков» – одному в щеку, второму – в правый глаз.
Мо обладает феноменальной способностью: может одним броском поражать ножами две цели. Умертвить таким образом врагов довольно сложно, но на некоторое время занять – милое дело.
– А-а! – дурными голосами взвыли «быки» роняя «стволы» и хватаясь за лица.
– Правый! – рявкнул Сыч, подскакивая к дезориентированному Михе.
– Р-р! – тихонько ответил Мо, в мгновение ока сократив дистанцию до указанного объекта, и, в два приема выдернув крепко застрявший нож из щеки «торпеды», снайперским ударом вогнал его в сердце своей жертвы.
Хрусть! – одним движением свернув Михе шею, Сыч вырвал противно чмокнувшее лезвие ножа из глаза второго «быка» и шагнул к стене, меняя позицию: «бык» неожиданно бросил держать залитое кровью лицо, умолк и принял защитную стойку, слепо шаря левой рукой перед собой. Красавчик – настоящий боец!
– Шухер! – хрипло завопил забытый всеми Леха.
Получилось из рук вон – голос сорвался. Леха натужно прокашлялся и набрал в легкие побольше воздуха, собираясь повторить сигнал бедствия.
– Мо! – рыкнул Антон, перехватывая окровавленную руку «быка» и вгоняя ему лезвие ножа в солнечное сплетение.
Мо метнулся к Лехе и маховым движением перечеркнул готовый вырваться вопль, разваливая горло наркомана пополам.
– Шш-ххх-рр!!! – Булькнув кровавыми пузырями, Леха рухнул на пол и заплясал пятками сандалий по грязным доскам.
– Впускаем как можно больше, – кровожадно сверкнув глазами, Антон застыл справа от двери в прихожку. – В идеале – чтоб все вломились…
А вламываться никто не собирался: за стенкой по-прежнему стоял громогласный гомон, перекрывающий очередной тур лесоповальных раскаяний.
– «…Не убивай! Не убивал! Не предавай! Не предавал!» – тихонько подпел Мо, азартно раздувая ноздри. – Никто не придет, командир. Шумят, мафон орет – ничего не слышали. А Леха не пьет – они знают.
– Дай бог, – суеверно сплюнул Антон, окидывая взором распростертые тела, подплывающие кровью. – Ну, начудили, блин! Дядя Толя будет недоволен…
– Он сказал – «поехали», – напомнил Мо, кивнув на труп Михи. – Мне надеть его куртку?
– Ничего надевать не надо, – Антон сунул в карман блокнот, подобрал два «ТТ», один отдал Мо. – Давай, потихоньку – в подъезд…
С полминуты постояли в подъезде, привыкая к темноте, затем Антон осторожно выглянул.
Михина «Волга» тихонько урчала прямо напротив дверей. Неспешно выйдя наружу, Антон сжал в кармане рукоять «ТТ» и по-хозяйски распахнул дверь со стороны водителя. В машине никого не было.
– Нормально, – облегченно вздохнув, Антон уселся за руль. – Он сказал – «поехали». Хорошая мысль. Поехали, навестим нашего приятеля-стукача…
Аномально уютный по здешним меркам подъезд Шиловой хаты выжидающе уставился на посетителей желтым плафоном. Когда приходили в первый раз, Антону показалось, что подъезд дремал. А сейчас прищурился недобро: чего приперлись?
– Сразу валить нельзя, – прошептал Антон, беря у Мо нож и отстукивая по ручке незатейливый код. – Сначала пообщаться надо.
– Да, командир, – кивнул Мо, встав у двери в стойку и крутнув бедрами.
– Ну? – выносить дверь не пришлось – хозяин открыл без вопросов и даже без цепочки: беспечно снял, услышав отработанный сигнал.
– Вы не правы, товарищ, – Антон рванул ручку на себя, коротким тычком в нос отправил хозяина гулять затылком по стене прихожей и немедленно вошел. Мо заскочил следом, закрыл дверь и накинул цепочку.
– Ву-у-у! – хозяин через пару секунд несколько пришел в себя, нащупал вход в зал и, тихо подвывая, резво устремился на карачках к серванту.
– И куда это товарищ направляется? – Антон коротко кивнул Мо и в два кошачьих прыжка оказался у серванта.
Мо наступил товарищу коленом на спину, придавил к полу и, вставив кончик лезвия ножа ему в ухо, задумчиво уставился на шею поверженного.
Поверженный мгновенно притих и обмяк (если кто не в курсе, сообщаю: острое лезвие в ухе – гораздо доходчивее, нежели просто к горлу или под лопатку) – только горестно хлюпал разбитым носом. Шея у него, надо вам сказать, была неприлично тонкой и хрупкой. Товарищу, который такими делами развлекается, надо бы иметь шею потолще.