Вот такой разговор. В течение дня ничего не прояснилось, на вечерней «летучке» Мирза словом не обмолвился ни о Жене, ни о предмете беседы с ним.
— Скверно, — удрученно отметил Сергей. — Что это за «чистые девушки, не проститутки»? Да и нечистые бы были — один черт…
Вот так страстный вайнах Мирза, мимоходом, походя, одним движением воткнул в стройный план юного мстителя лишнюю деталь. Маленький такой штришок — но до того жирный и несуразный, аж плакать хочется!
— Уроды похотливые! Чтоб вам всем в одночасье гермафродитами стать!
А то было скверно, что наш стратег доморощенный, имея некоторое понятие о горском менталитете, взял почему-то за основу, что хлопцы будут отдыхать в суровой мужской компании. Без привлечения вспомогательных особей женского пола.
— «…всех предупредить… сами будем, одни…» Вот так сказал Мирза — у Сергея все записано.
— Обманул, мерзавец! — горько попенял Мирзе юный партизан, припоминая восточное проклятье позаковыристее. — Ах ты… тень дерьма больной собаки! Чтоб тебе… чтоб твои волосы проросли внутрь…
Первоначальный план был несколько витиеват, но добротен.
Горская публика имеет обыкновение оставлять технику на заднем дворе и проходить через запасной вход. Там же, на заднем дворе, обычно торчит парный пост охраны из «бойцов» Мирзы. Парадный вход запирают, и в холле никого нет, а на мониторах сидит всего один лишь человек. Так, по крайней мере, все выглядит снаружи, с дистанции безопасного наблюдения.
Сергей собирался дождаться, когда охрана крепко заскучает, а «большие» наберут солидный градус, — а между делом тщательно разведать обстановку путем прослушивания «закладки» и неспешного визуального контроля.
Дождавшись такого положения дел в «Руслане», можно было бы аккуратно застрелить сидящего за монитором (на окне дежурки — массивная решетка с внутренней стороны, датчиков сигнализации нет), открыть дверь выточенным загодя ключом, отключить сигнализацию и систему наблюдения и воспользоваться ещё двумя дубликатами ключей. Затем, поочередно устранив охранников в помещении и на заднем дворе, подарить заседавшим в VIP товарищам сразу пару гранат. Войти мерной поступью и добить тех, кто шевелится. Для полноты ощущений хотелось бы, конечно, чтобы Руслан Умаев к тому моменту был не совсем мертвый, а наполовину или что-то около того. Чтобы в здравом уме пребывал, тень дерьма все той же собаки.
«Помнишь меня, красавчик? Вижу — помнишь. Ну — привет тебе от матушки…»
И — три пули в мошонку. Нет, лучше — четыре. А потом — «ствол» в жопу, поглубже, с тремя оборотами, и — очередь во весь магазин. Лепота!
— О, как это было бы прекрасно…
А «чистые не проститутки» — это совсем не прекрасно. То есть придется заходить в VIP без гранат. А без гранат — некомфортно и местами совсем чревато. Мирза и «руки» — отменные бойцы, каждый по отдельности может с успехом противостоять отделению таких юных доморощенных партизан, как Сергей. С оружием они не расстаются даже в пиковый момент дефекации — возможно, и в сауну с ним ходят! Да и Руслан Умаев в последние десять лет своей жизни развлекался вовсе не прополкой сорняков
Кроме того, девчата — отличные заложницы, а 20.00 — это совсем не поздно. Даже если горцы прибудут за час до приезда дам, нажраться как следует они, разумеется, не успеют (как показали результаты наблюдения, они вообще крайне редко пьяные бывают), охрана не заскучает, и час этот, мягко говоря, будет отнюдь не самым благоприятным для осуществления первоначального плана.
Вот так все плохо. И по большому счету, взвесив все плюсы и минусы, план следует немедля пересматривать..
Сами понимаете, ни о каком здоровом сне речи быть не могло: всю ночь на двадцать девятое декабря череп юного диверсанта пух от кипевших в нем мыслительных процессов.
— Думай, гуано, думай… — тук-тук кулаком по черепу, водицы из стакана — бульк! — на другой бок перевернулся—и дальше. Мать спит чутко, слоняться по дому нельзя, включать верхний свет нельзя, шуршать бумагами возбраняется… Надо было к Насте ехать. Вся кухня была бы в его распоряжении!
Ситуацию усугубляла позитивная инерция созидания, вполне присущая нашему стратегу, несмотря на его интеллектуальную гибкость и чуткость. Иными словами, странно и дико было вот так с ходу отказываться от такого замечательного, со всех сторон облизанного плана.