Камера над входом. Сектор обзора ограничен — камера статична. Если встать на крыльце, прямо под ней, попадаешь в мертвую зону. Справа и слева по трети двора в сектор не влезают — в том числе и шашлычник с мангалом. Еще плюс.
Какой-то нездоровый стук, «Красавицы» отчего-то не спешат, боец на крыльце до странности медленно поворачивает голову в его сторону… Что за беда? А, ну да — все понятно! «Физиология — на место! Мы уже все из себя опытные, нечего тут…»
Не хочет на место. Сердце прыгнуло в уши, кровь вязнет, медленно бия в виски, время резиново растягивается. Ноги как деревянные, каждое движение дается с заметным усилием. Но в целом ничего, деревянные — не ватные. Это существенно. В общем, работать можно. Страха нет. Сконцентрировались на физиологии, контролируем параметры, не до страха…
— Адын минут…
«Боец» на крылечке гладит охранников металлодетектором, вежливо изымает газовые пистолеты и рекомендует:
— Прамо по киридору прахады, в холл. Двэр оби атркыта. Давай, давай…
Двери не заперты — это самый главный плюс. Выигрыш во времени, не надо возиться с выточенными накануне ключами.
— Захады! Там давно жьдут!
Это — девушкам. Их детектором не гладят. Преувеличенно бойко щебеча, красавицы с деревянными спинами, чуть ли ни строевым шагом, переступают порожек.
— Пагады…
Рука — шлагбаум. Деда Мороза отчего-то не пускают.
— Этот дед должен завтра быть, — по-чеченски сомневается боец на крылечке. — Сегодня вроде не должен. Ну — ка, спроси Абу…
Второй боец по инерции поднимается на крыльцо, по ходу лезет в карман и тянет на свет божий рацию
За порогом — легкое замешательство По плану охранники и девчата должны резво шмыгнуть в кладовку, захлопнуть дверь и забаррикадироваться стеллажом.
Но охранники чего-то стесняются — смотрят во все глаза на Сергея, словно ждут дополнительной команды. Еще три секунды, и ситуация приобретет двусмысленный характер.
— Не надо беспокоить Абу, — тягуче заявляет Сергей, шагая на крылечко и выдирая из-за пазухи свой «ПБ».
Тюк! — вровень стоящего бойца с рацией дергает влево. Обдав шашлычного мужлана кровавой кашей и осколками правой височной кости, он мягкой куклой валится с крыльца.
Глаза старшего бойца округляются, рука выпускает «газовики» охранников, стремительно рвет «молнию» на куртке. Даже в резиново растянутом измерении схватки боец удивительно быстр! Такому нельзя дарить и десятой доли секунды.
Тюк! — глушитель, совместившись с проекцией лба, плюет смертью, прерывая движение опытной руки.
— Ах… Ах…
Что такое? Черт, нехорошо вышло! Тело старшего бойца завалилось в коридор, красавиц щедро окропило басурманской кровушкой. Все медленно приседают — ноженьки стройные подгибаются — и держатся за рты руками. А крайняя не держится, разевает рот и глаза пучит. Щас орать будет.
— За…
— Лязг!
Сергей, ощутив сильный толчок в спину — точнехонько меж лопаток, резко разворачивается.
Оба-на! Потратил лишние две секунды на оценку обстановки, повара упустил. Повару тоже положено рот разевать, глаза пучить и непроизвольно ноги подгибать. А он, мерзавец, пучить не пожелал и вовсе не с поварской проворностью метнул здоровенный разделочный нож. Значит, не совсем повар.
Тюк! Тюк! Тюк! Тюк! От неожиданности мастерского выстрела не получается — Сергей открывает по повару беглый огонь. Затем добавляет по завалившемуся за мангал телу ещё два, бестолково жмет на спусковой крючок и пару секунд созерцает вставший на задержку затвор.
Патроны кончились. Считать надо, военный ты наш! Забыл, чему Герасим учил?
— Ах… Ах…
— Закройте ей рот, — тягуче командует со стороны голос Сергея — какой-то чужой и далекий. — В кладовку — быстро!
Охранники наконец-то открывают дверь, вталкивают красавиц в кладовку, захлопывают дверь и скрипят там стеллажом. Парни явно в шоке — не ожидали такой лихой завязки. Но ничего, ручонками работают, слушаются…
А хорошие бойцы у Мирзы. Повар-то каков?! Спасибо жилету — спас…
— Сидеть тихо, никому не открывать… — Сергей пихает пустой «ПБ» под лямку разгрузки — перезаряжать некогда, рвет с подвесок оба «кедра» и на цыпочках проскакивает по коридору к дверям в общее отделение.