— Годится, — кивнул Антон, сообразив уже, что ни хрена не годится: не пыхтеть трубке мира у ласкового кос терка! Если Шило сразу после их ухода вызвонил людей Ахмета — дрянь дело. — Че за вопросы?
— Кого знаете на Татарском, — принялся перечислять Миха, явив на свет левую руку с мобильником — правая так и осталась в кармане. — Кому конкретно маякнуть хотите. И последнее — это уже по ходу, от себя… на кой вам барьер, пацаны?
Согласитесь: дрянные вопросы. «Кого знаете на Татарском» переводится так: кому сейчас звонить в чеченскую слободу, чтобы навести о вас справки. Второй вопрос вообще провальный: сейчас в облсуде идет один-единственный процесс. Две чеченские адвокатши, что прилежно торчат весь день у клетки, легко передадут Бульдозеру и его подручным любую информацию: придуманный Сычом «маяк» в свете сего обстоятельства — «фуфел», каких свет не видывал! Третий вопрос совсем лишний: не ответишь на первый и второй, надобность в третьем отпадает.
Ехать к Ахмету нельзя. Ахмет — это «вор» стародубовский. В этом городе сохранился этакий приятный патриархальный уклад: «шишку» тут держат блатные, все четыре местные группировки исправно отстегивают в «общак» и к слову «вора» прислушиваются. А Ахмет — хоть и татарин, к чеченам относится хорошо. Диаспора не жадная — исправно делится с истинными хозяевами города, хлопот от неё в отличие от своих оболтусов — никаких…
— Извини, Миха, но ты для нас — никто, — с хрустом потянувшись, развел руками Антон. — А пристал, как мент: колитесь, пацаны! Нет, Миха, — отвечать тебе мы не будем. И не поедем никуда — мы люди вольные, ходим где хотим.
— Куда вы, на фуй, денетесь, — буркнул Миха, выдернув из кармана «ТТ» — предохранитель спущен, но курок не взведен плюс два кило к усилию, на треть секунды больше, чем просто спустить взведенный курок. — Э!
На «э» возник сквозняк, как и положено: дверь распахнулась, впустив двоих «торпед». Мордовороты просочились в комнату, застыли по обеим сторонам от дверного проема, покосившись на хозяина, тоже достали из карманов по «стволу».
— Зря вы так, — осуждающе покрутил головой Ан тон. — С гостями так нельзя.
— Поехали, — мотнул «стволом» Миха. — Только тихо — кто дернется, валю на месте.
— «Быки» — твои, — бросил в пространство Антон, беря бутылку и доливая в стаканы.
— Мои, мои, — пробурчал Миха. — Допивайте — и по ехали.
— Да, командир, — лучезарно улыбнулся Мо. — Готов.
— В смысле? — озаботился Миха, переводя взгляд на Мо.
— Поехали, — Антон легонько пристукнул ладошкой по столу и без замаха метнул бутылку, целя Михе в чело.
Бац! — донышко «Черноголовки» звучно вошло в контакт со лбом бывалого.
Щух! — из рукавов Мо выпорхнули две серебристые змейки и вонзились в физиономии «быков» — одному в щеку, второму — в правый глаз.
Мо обладает феноменальной способностью: может одним броском поражать ножами две цели. Умертвить таким образом врагов довольно сложно, но на некоторое время занять — милое дело.
— А-а! — дурными голосами взвыли «быки» роняя «стволы» и хватаясь за лица.
— Правый! — рявкнул Сыч, подскакивая к дезориентированному Михе.
— Р-р! — тихонько ответил Мо, в мгновение ока сократив дистанцию до указанного объекта, и, в два приема вы дернув крепко застрявший нож из щеки «торпеды», снайперским ударом вогнал его в сердце своей жертвы.
Хрусть! — одним движением свернув Михе шею, Сыч вырвал противно чмокнувшее лезвие ножа из глаза второго «быка» и шагнул к стене, меняя позицию: «бык» неожиданно бросил держать залитое кровью лицо, умолк и принял защитную стойку, слепо шаря левой рукой перед собой. Красавчик — настоящий боец!
— Шухер! — хрипло завопил забытый всеми Леха. Получилось из рук вон — голос сорвался. Леха натужно прокашлялся и набрал в легкие побольше воздуха, собираясь повторить сигнал бедствия.
— Мо! — рыкнул Антон, перехватывая окровавленную руку «быка» и вгоняя ему лезвие ножа в солнечное сплетение.
Мо метнулся к Лехе и маховым движением перечеркнул готовый вырваться вопль, разваливая горло наркомана пополам.
— Шш-ххх-рр!!! — Булькнув кровавыми пузырями, Леха рухнул на пол и заплясал пятками сандалий по грязным доскам.
— Впускаем как можно больше, — кровожадно сверкнув глазами, Антон застыл справа от двери в прихожку. — В идеале — чтоб все вломились…
А вламываться никто не собирался: за стенкой по-прежнему стоял громогласный гомон, перекрывающий очередной тур лесоповальных раскаяний.
— «…Не убивай! Не убивал! Не предавай! Не предавал!» — тихонько подпел Мо, азартно раздувая ноздри. — Никто не придет, командир. Шумят, мафон орет — ничего не слышали. А Леха не пьет — они знают.