«Спокойнее… Как ни в чем не бывало… Никому до меня нет дела… Табличка на груди не висит…»
И в самом деле, старый Арбат не обращал никакого внимания на одного из своих рядовых жителей. Люди спешили по делам и просто прогуливались, мужчины обращали внимание исключительно на дам, а дамы — да, дамы на убийцу поглядывали. Но вовсе не потому, что он убийца, а в связи с тем, что молод, строен, высок, симпатичен, и… чрезмерно бледен. И взгляд потухший. Экая жалость-то! Такой замечательный экземпляр, а вот гляди ж ты — больной…
Без приключений добравшись до дома, Сергей прошмыгнул на чердак, упрятал сумку в тайник с книгами и кассетами и битый час сидел, бездумно уставившись в крохотное чердачное оконце.
«Брат… Не стреляй, брат, это же я…»
Мальчишка. Совсем юный, нескладный какой-то, беззащитный…
«…Если ты правильно и грамотно „вывел“ свою жертву, в момент финального контакта она будет выглядеть беззащитной и никаких признаков агрессии проявлять не будет…»
Ты прав, Гера, ты хороший учитель… Но все равно — мальчишку жаль до слез. Так жаль, что хочется расплакаться навзрыд и биться башкой об пол.
«Не бросай… брат… умираю я…»
Те двое, в машине, в горячем слепке памяти смотрелись силуэтами. А третий — здоровяк с «береттой», вообще вызвал приступ нездорового удовлетворения. Будто могучего зверя завалил на охоте.
Мальчишка в рамки подвига никак не вписывался…
Конечно, если рассуждать объективно, можно легко представить себе, как он рычит, давя на спусковой крючок пулемета, или насилует кого-нибудь… Но в тот момент, когда молоденький чечененок полз к автостраде, оставляя за собой кровавый след… В тот момент, как ни крути, он больше всего был похож на маленького Муму — неуклюжего глупого щенка, которого нужно было убить, чтобы сдать экзамен.
Экзамен Сергей не сдал…
Холод и неудобное положение выдернули из прострации и вернули ясность мысли. Добротно закоченев, Сергей почувствовал необходимость двигаться и размышлять. Титаническим усилием воли сретушировал прочно застрявшего в сознании умирающего чеченского парня, покинул насиженное место и принялся осторожно расхаживать по чердаку, пытаясь анализировать ситуацию на предмет обнаружения ошибок.
«Ствол» «скинул» на месте преступления. Тонкие нитяные перчатки выбросил по дороге. Проехав три квартала, маску и огнетушитель сунул в мусорный бак. Еще через квартал избавился от форменной куртки и резиновых бахил, которыми наследил в сквере, — зашел в первый попавшийся подъезд, поднялся на этаж и пихнул в мусоропровод. По вещдокам — ноль.
Собственно эвакуация… В общем-то, все нормально там было. Бабка видела мужика в маске и объемной куртке. Наверное, он показался ей громадным — у страха глаза велики. Или вообще не показался — бабки сплошь и рядом имеют неважное зрение. Люди в машинах, что притормаживали по другую сторону… Тут примерно такая же история: видели метущуюся по аллее фигуру в форменной куртке, запомнили яркие большие буквы «МЧС», видели, как фигура пятилась в кустики… И ещё вопрос, захотят ли те люди выступать в роли свидетелей. С энтузиастами у нас в последнее время напряг, они потихоньку вымерли в эпоху светлого социализма.
Через ограду просочился без проблем, в машину сел нормально — с тыла шашлычной никого не было. Как и ожидалось, сработал акустический эффект обтекания: взрыв, конечно, слышали, но конкретно где — не разобрали. Когда выруливал на дорогу, у входа в кафе отметил скопление соплеменников бывшего коммерческого их фирмы — Назаряна. Соплеменники оживленно обменивались мнениями, тыкали пальцами в разные стороны, на тихо выезжавшую серенькую «девятку» внимания не обратили…
Все. По происшествию и эвакуации — никаких зацепок…
«Так… И куда теперь себя девать?»
Вопрос был нов и требовал некоторого осмысления.
Вечно торчать на чердаке нельзя: некомфортно тут, да и небезопасно. Если вдруг кто заглянет да увидит — это повод для нехороших размышлений и пересудов. Потому что любой человек на чердаке, если только это не антенный мастер и не рабочий ремонтной бригады, — подозрителен. А вот именно сегодня Сергею подозрительным быть никак нельзя — обстоятельства не позволяют.
Взять машину и просто поехать кататься, как он частенько делал в последнее время, — равносильно самоубийству. Сейчас уже вовсю действуют всевозможные планы усиления органов правопорядка, ориентированные на поимку злобного киллера по горячим следам. Нельзя исключать такой вариант развития событий: опера, прибывшие на место происшествия, проявили нездоровую расторопность, опросили соплеменников Назаряна у шашлычной, и те вспомнили вдруг, что после того странного хлопка со двора что-то такое выезжало… Нечто серенькое, неприметное и до боли родное. Возможно, «девятка» или что-то в этом роде. Нельзя исключать возможность, что опера не отмахнутся от такой невзрачной детали, а на всякий случай запустят в ориентировку, что надо бы «отработать» все подряд серые или около того «девятки», «99» и так далее.