— У меня есть дети, Кара. И, поверь, после моей смерти вы никому не будете нужны. Если они о своей матери не вспоминают… — Вива выдохнула и отложила веретено.
— Останусь жить здесь.
— Того клочка поля не хватит. Да и сад почти высох. Есть только добротный дом, построенный Ангваром. Эти стены, — тётушка кивнула на них головой, — вот и всё, что останется. Олава на ноги ставить нужно. Тебе мужское плечо нужно.
— Нет никого в вашей деревне, кто бы был мне люб и мил. Ко всем отношусь ровно. Что же, выбирать из всех?
— Иди за того, кто возьмет. У тебя за душой — ни малейшей крохи. Не время выбирать.
— Это вы про Эйгиля?
Эйгиль не вызывал у меня ровно ничего. Немного нахальный, но добродушный малый. Частенько наведывался к моей тётушке. Наверное, именно поэтому она сейчас и намекает мне на него. Эйгиль — сын лесоруба. Семья у них была зажиточная. Непонятно, почему Эйгиль так упорно засматривался на меня. Да, красотой или силой он не обладал. Но был хорошим человеком. И, собирая травы на венок, я думала именно об Эйгиле, хотя сердце и молчало.
— Есть и другие, — уклончиво ответила тётушка.
— Кто эти “другие”? — я, наконец, встала и направилась к кровати брата. Олав уже сладко сопел, сердито сжимая кулаки и немного хмурясь. Ему что-то снилось. — Кто же?
— Хорк, например.
— Хорк? — гневно выкрикнула и тут же испуганно замолчала: вдруг Олава разбудили? Нет, спит. Облегчённо вздохнула и осторожно уложила брата, накрывая его лоскутным одеялом. — Что нужно… такому от меня?
— Он заходил тут на днях, говорил со мной.
Тётушка Вива будто вспомнила про веретено и резко вцепилась в него своими длинными сухими пальцами. Испугалась и теперь не хотела на меня смотреть? Прялка привычно заскрипела.
Хорк!
Гневно хмыкнула и приглушила светильник. Заряда в нём оставалось не так много. Теперь светло было только возле тётушки. К ней я и подсела.
Хорк.
Вот уж гад настоящий! Его семья промышляла охотой и сильно выбивалась из общего ряда. Они часто ездили по округе на ярмарки, продавая кожу, шкуры и кости. Хорк давно ходил на охоту со старшим братом и отцом, к этим Вальским ночам он сколотил деньжат. Богатый, видный жених. Эрна на него засматривалась.
С чего такому “богачу” бедная сиротка? Да еще с нахлебником?
— Я не буду давать ему свой венок. Лучше пойду за Эйгиля. Лучше за него! — шерсть приятно грела руки. Тётушка Вива договаривалась со старой Гридой, и та давала нам шерсть. Мы её за мелкую монету крутили в нить. — Лучше за него…
Мне не повезло. Если бы был дар… Ох, если бы он только был! Про нужду можно было бы забыть. Но и здесь жизнь поскупилась. Даже у Вивы была искра силы. Про Олава ещё ничего непонятно. Именно на него я надеялась, именно поэтому тянула. И тётушка это тоже понимала. И ей это очень не нравилось.
— Венок еще не плела?
— Нет, только травы с Эрной собрали.
— Не рано ли?
— Я их в холодный угол отнесла. Сбегаю еще к Асе, пусть заколдует.
— Надеюсь, ты набрала много мяты? И не забыла про виноградную лозу и калину, — тётушка тихо бурчала, скручивая нить. — Венок должен быть красивым.
На это лишь согласно кивнула и промолчала. Всё это я и не собиралась вплетать в венок. Эйгилю я могла отдать только любовь вместе с венком. Больше ничего. Но он добрый и умный малый. Должен понять меня.
Да, я его не любила. Но, может, из моего хорошего отношения и прорастёт любовь? Эйгиль ведь неплохой, неплохой…
Грустно думая о скорой Вальской ночи, тоскливо выглянула в окно. Испуганно вскрикнула и выронила веретено.
— Кара? — тётушка Вива обеспокоенно заохала.
— Кольнуло что-то, — отбрехалась я, вновь выглядывая в окно. — Пальцем задела.
На самом деле в наступившей темноте я увидела волка. Он бродил между деревьев нашего сада и пристально разглядывал меня. Взгляд голубых глаз завораживал.
— Тётушка, — я обернулась всего лишь на миг, желая и её спросить про этого странного волка. — Вы…
Снова выглянула в окно и увидела только прохладную ночную темноту. Волка уже не было.
— Что, Кара?