— Пожалуйста. Совет. Держи кинжал рядом с яйцами Чтозахня и его пикинеры станут делать всё, что тебе надо. А теперь развернулись и пошли. Быстрым шагом. Кабан, проводи за ворота. И этого.
Кабан легко поднял сидящего на полу Чтозахня и понёс его вслед за девами. Меня шатнуло и усадило на лавку. Чтозахня в дверях попрощался:
— Она тебе не дала, урод! Потому что ты тоталитарный урод, урод!
Это да. Мне действительно было сильно жаль. Однако только тоталитарный урод может воплотить все твои мечты. Ну, кроме всеобщего уважения, конечно. Тут любой урод бессилен.
Что это за мясо? Да не важно. Я принялся немножко есть. Розовый Вотивсё тоже кушал, Семён невозмутимо жевал, а вот очкастая грудастая Какжетак — нет. Она тосковала. Да. Вечеринка не задалась.
Не любишь мужиков, так и скажи. Простыми словами просто скажи, и никто к тебе не полезет. Даже Будугав. Может быть.
— Вотивсё, как поешь собирайся и уводи свои войска домой.
— Ночью?
— Да. По вешкам доберётесь. Освобождаю тебя от дани. Но если, когда мы встретимся в следующий раз, ты будешь меньше пятнадцатого уровня, то прочту твой дневник твоей жене. Вслух с выражением. Вопросы?
— Ладно-ладно. Всё хорошо. Сейчас уйду. А на трон значит эту?
— Да. Ей ближе два замка содержать в порядке.
— Понятно. Айри вы зря, ребята, обидели. Она злопамятная.
— Я заметил. А что там за Вио?
— Эта вообще дикая зверюга. Только драться умеет. Разговаривает за неё Ари.
Вернулся Кабан и доложил:
— Ушли по вешкам. Войск у безрукого лорда кот наплакал.
Ну зато у него теперь комплект непростых героев. Гарем я туда обязательно сошлю. Должен же у Вио быть выбор.
— Кабан, сейчас соберётся и со всеми своими войсками уйдёт по вешкам лорд Вотивсё.
— Да-да, ухожу. Приятно было познакомится.
Лорда немного качало, когда он выходил из зала. Странное вино. Убивает вистибулярный аппарат, а мозги затрагивает мало. Только если ты этого хочешь.
— Где твои герои, филолог?
Дева очнулась и налила себе еще вина.
— Я хочу их сохранить. Приказала держаться от гостей подальше.
— Кто же тебя защищает?
— Ярлык. Защищал. Ари защищала. Теперь я беззащитна. Вы можете меня растерзать.
Ага. Вот прямо сейчас брошусь и стану терзать, завывая.
— Ты теперь владеешь двумя замками, Какжетак. Твоя задача поднимать их уровни без рынка. Построишь рынок здесь или там — отправлю в гарем к безрукому.
— Не надо. Я верна вам буду. Очень верна. А почему нельзя рынок?
— Потому, что любой враг может купить у Мамуки информацию о тебе. А еще потому, что активы, которые ты ему продаёшь, он всегда оценит дешевле активов, которые ты у него покупаешь. Понятно?
— Нет. Про информацию понятно а про активы — нет.
Нужно ли филологу всё понимать? Впрочем, она же в очках.
— Цена всего, что ты продаёшь или покупаешь на рынке включает в себя «кусочек для Мамуки». То есть покупая у тебя, Мамука не додаёт, а продавая тебе, Мамука берёт чуть больше. У тебя есть бесконечный источник, из которого можно кормить «еще и Мамуку»?
— Нет.
— Значит в ограниченном мире Мамука — зло.
— А наш мир ограничен?
— Да.
Какжетак задумалась, потом выхлебала еще кружку и выпалила:
— Возьмите меня замуж, великий лорд Такойсейчас!
Вот это ход. Теперь задумался я. С разными лордихами еще придется встречаться и вот такой брак по расчёту станет чудесной защитой и «экономией времени на интригах».
Однако он может стать и смертельно опасным, если филолог, получив новый статус, обретёт еще и амбиции. Дева же эта крайне неуравновешена. Да и слушать как она декламирует стихи я больше точно не желаю.
— Я подумаю. Пока твой статус — невеста.
— Божечки! Я всё для вас сделаю! Всю кровь отдам! Всегда буду верна! Пусть все от тебя отвернутся! Пусть ты станешь больным и слабым! Я буду любить! Всем сердцем!
Больным и слабым, значит? Интересное извращение. В зал вернулся Кабан.
— Мой лорд, Вотивсё ушёл со своими по вешкам. Большая часть войск в замке были его.
— Добро, Кабан. Ужинаем и ночуем. Хозяйка, разместишь нас?
Дева вскочила, колыхнув грудью.
— Да! Я распоряжусь!
И побежала распоряжаться.
— Вино тут дерьмовое.
— Да, мой лорд, а вот жаркое нажористое.
— Едим и спать. Устал я от баб этих страшно.
Кабан ухмыльнулся.
— Так бесхозные бабы завсегда головная боль.
— Ты тоталитарный урод, урод.
Изрёк Семён и мы заржали как кони. Попустило.
Итого. Я слабее на пьянку, чем мои казаки. А дома нужно ставить посольство, чтобы иметь связь с невестой. Поход в орду можно считать удовлетворительным. Пора возвращаться.
Невеста закричала с балюстрады:
— Господа герои, ваши комнаты готовы!
Из кухни вверх по лестнице прошла вереница людей с полными вёдрами. Бочку набирают! А я вонючий с похода к Ари подсаживался и в ушко ей как дебил что-то шептал.
Впрочем, её действия подчинялись исключительно расчёту. Ко мне вонючему она прижималась, когда считала необходимым, и отстранялась по той же причине.
И дело даже не в её ориентации. Пожалуй она такой же тоталитарный урод как и я, только слабее физически и с другим набором инструментов влияния. Да и Бог с ней. Забудь. У тебя вон невеста по балюстраде носится, сисяндрами трясёт.
Кабан и Семён расположились в покоях героев, которых мы так и не увидели. Мыть казаков Какжетак не сочла необходимым, и потому я позвал их в бочку.
Они потребовали еще дров и распалили камин до состояния огненного урагана. Оказывается нужно жарится у огня, время от времени поливая раскалённые камни водой и только потом нырять в бочку, воду в которой категорически нельзя нагревать.
Я плавился в густом горячем пару и, каюсь, не сразу понял какой это кайф. Потеть всеми порами у пылающего камина, а потом нырять в холодную воду. Бочку нам меняли пять раз. Дома обязательно заведу себе нечто подобное для души.
Из меня вышло всё. И вино, и усталость, и весь ментальный мусор. Таким чистым никогда не был. В кроватку не шёл, а плыл по воздуху не переступая.
Однако здесь у окна стояла Какжетак в полупрозрачном мешке от горла до пяток. Это такой ночной спальный прикид? Она была без очков и щурилась на меня сложив руки на обширной груди. Мы так не договаривались. Невеста — это нечто эфемерное и недоступное. Кажется.
— Стой там, где стоишь.
Предупредил я её и забрался под одеяло. Мрак и дохлые кони, что делать с филологом?
— Расскажи мне про красных ящериц.
— Да, мой лорд. Сейчас, мой лорд. Красные ящерицы — это ящерицы красного цвета. Они заметны в траве и потому наверняка ядовиты…
Голос невесты, по началу дрожащий, набирал уверенность и убедительность.
— Красные ящерицы плотоядны потому, что большинство ящериц плотоядны, хотя это и спорный вопрос. Они несут яйца, и это вопрос бесспорный. Также красные ящерицы хладнокровны, то есть полностью зависят от внешней температуры…
Какжетак увлечённо рассказывала совсем не то, что мне нужно. Размахивала ручками и привставала на цыпочки от старания. Мне очень не хотелось её обижать. Уважение же, в нашем случае, требовало от меня совсем уж кошмарных ужасов.
Невеста перешла к строению глаза у красных ящериц, и я решился поступить плохо.
— Спасибо, хватит. Ты очень милая, но я не могу оскорбить честь своей невесты. Завтра утром будешь учить меня читать. Приходи в 6 утра. Спасибо за ценные сведения. Иди. Я очень устал.
— Я… да…
И моя роскошная невеста убежала из спальни. В конце концов у нее есть три героя. Суровые мужики — топор, молот и меч. И она может воплотить с ними все свои фантазии прямо сейчас. Оскорбит ли это «честь твоей невесты»?
Засохни, лицемерный кретин. Просто засохни и спи. Сладкая Тара приоткрыла свои обветренные губки, и я заснул.
Зелёного пегаса под стеной замка не было. Ну да. У него любовь. А у меня нет. Я запрокинул голову, прикоснувшись затылком к холодным камням, и провалился дальше, туда, где деревья разговаривают.