Маету слишком сонных улиц,
Пустоту на трамвайных путях...
А потом, в самом центре метели,
Город плачет, смеется и манит,
Беспокоится, смотрит на крылья,
Говорит, что закон мирозданья
Не допустит такого полета
Чуждой музыки – поиска смысла –
И что смотрит чужими глазами
На застывшие снизу дома...
И всё верно. Но в этом мире
Яркой вспышкой – частицами Света –
Растворяются слезы-камни
В самом сердце поющих метель.
Бумажные кораблики
Бумажные кораблики – мечты.
Пускаю с рук – плывите меж домами,
Над городом звенящей чистоты,
Холодным городом, одетым в серый камень.
Душа кораблика зовет с собой в полет.
Холодный город – но как будто тише
Становится, когда он упадет
На снег, на провода, на крыши.
Он связан миром этим и землей,
И я едва успею оттолкнуться,
Взлететь за ним, сказать ему: «Постой!»
...Хлопок о мостовую. Я проснулся.
Тогда гоняю сонных голубей
И режу ночь бессонную фонариком.
А про себя шепчу: «Приди скорей,
Спаси, Господь, бумажные кораблики...»
Мистическое
Жизнь в безумии грез – злой закат, и как будто бы мимо.
И растерянность, страх оказаться в пугающей тьме,
Где печально, и мало, и мнимо –
Словно в детстве, в забытом пустеющем сне...
Свет блеснул за спиной, и по сердцу
Скрип нездешних шагов, тихий вздох. Это ветер шуршит:
«Скоро полночь грядет. Никуда от нее нам не деться».
Обернусь – никого. Только тень беспокойно дрожит.
Тает в зеркале лед, отражаются грани, ворота...
Кто ты, с той стороны что пришел на закатный мой зов?
«Я по стрелкам часов... Ровно в полночь... Такая работа...
Я останусь... Останусь с тобой...»
* * *
Красиво в призрачном лесу:
Сырой туман, клочками тени.
Еловый запах на весу
Качает детство в колыбели.
И кистью тонкой – невдомёк,
Как будто рассекая лето,
Ручей в болотце перетёк.
И, словно в поисках ответа,
Из детских снов, что до поры
Сокрыты зеленью в ложбинке,
По правилам Большой Игры
Сквозь солнце в старой паутинке
Не то чтоб вспять, но не догнать,
И сон был ярок, быстротечен,
Красиво – ельник, время вспять –
Туман под утро бесконечен.
Город – прогулка
1.
Темной тенью в перспективе
Под открытыми мостами,
Свет и цвет переплетая,
По изгибам фонарей
Пролетают сны столетий.
И, взлетая с парапета,
За собою манит ветром
Танец времени в надежде
День иной украсить прежде
Тишиной в пустом окне.
Вдоль дорог как будто люди
Вырастают из пространства –
Светло-серыми тенями
Исчезают за окном.
Бег стремительный и нежный
Темно-красного трамвая
Разбирает по трезвучьям
Город сонный вековой.
Подворотни – как провалы.
Опустев, спешат машины.
Темнота углами жмется,
И над черною водой
Убегают криком чаек
Все тревоги и печали –
Серой шалью по проулкам,
Гулкий шаг по мостовой...
И открыто, наизнанку,
Вверх и вниз, но чаще – между
Пролетает вечер вечный
Тишиной глухих болот:
Кто-то снова будет мерить
Тишину гудящим звуком,
Гулким темным легким небом,
Пролетая водным пеплом,
Будет думать сам не свой...
Рассмотрев всю жизнь в надежде,
Легкой тенью постигая
Суть бессмысленных и жутких
Часовых иных времен:
Шаг неспешно ускоряя,
И летающим так низко
Солнцем луч – привет, бродяга!
Развернуть, наполнить нежно
Время – сном объединяя,
Подождать, пока по ветру...
И отправиться домой.
2.
Перекрещены пространства
В точке точной перспективы,
Фонари взрывают морось –
И из вечной тишины
Тихим шелестом нарушить
Тишину аллей, что в парке,
Завернулись листопадом
Свет и явь, – и даже больше:
В камень сумраком одеты
Чьи-то легкие мечты...
И осенним рыжим бегом
Возникает ниоткуда
И кружит, как в бальном зале,
Перестраивает шаг,
Этот парк – неисчерпаем,
Он рассматривает солнце
В призме шорохов иллюзий,
Что приходят, вдохновенно
Зазывая за собой...
И захватывает время
Листьев томное круженье,
Хороводит рядом память,
Говорит наперекор:
«Кто-то с кем-то остается,
Миг прошедший неизменен...
То, что было, – всё во благо,