Куда выведет кривая,
Он, не ведая, вздыхает.
Но – застенчивой улыбкой
Он сияет изнутри.
Тот, кто верен изначально,
Пробуждает в душах праздник,
Манит зыбкою надеждой
В фантастическую жизнь.
Он идет – всегда по краю,
Он смеется, он играет:
Клоун вышел на подмостки,
Вот такой судьбы каприз.
Он изломанным движением
Вызывает притяженье
И откуда-то снаружи
Вынимает инвентарь:
Три разбитые тарелки,
Кольца, чашки, погремушки,
И веселая работа
Закипит в его руках.
А потом, уйдя со сцены,
Сняв сценическую маску,
Грим отмыв и вымыв руки,
Он пойдет к себе домой.
Вереницей темных улиц,
Мимоходом мимо зданий,
Мимо сотен подворотен,
Берегами быстрых рек.
Он взлетит – и темной птицей,
Лишь услышав лязг трамвая,
Улыбнется самым краем
Оголенных проводов.
Растворяя в красках ночи
Счастья вечного кусочек
Он летит, легко ступая
Прямиком – на небеса.
На грани
Один неверный шаг, неловкое движенье –
И космос пустотой засветится вокруг:
От звездного пути, от головокруженья,
От тысяч цепких рук, протянутых... И вдруг
На грани меж миров – танцующий невидим –
Прикажет пустоте и выйдет стороной,
Обложкой соскользнет со старой ветхой книги –
И вертикально вверх – бездонный и живой.
И шепот невпопад – он никому не слышен.
Но космос отпустил – и из сплетенья рук
Фигурой танца – сон, во сне взлететь повыше...
Танцующий неслышим – и пустота вокруг.
Разлито сквозь года как будто нечто между
Глазами фонарей – придет еще весна.
Прикажет пустоте – и побежит в надежде
Раскрасить в новый цвет весенние дома...
И вроде сквозь туман видны иные дали,
И звон колоколов сплетает небеса.
Всего один лишь шаг, движение руками,
И сказка ожила – которой нет конца...
Не так
Странно всё, наоборот,
не о том разговор, не тот:
в середине пустота.
Сердце – с чистого листа,
вещие приходят сны,
и желанием прожить –
по-другому и не так –
солнце тает на руках.
Желтых дней круговорот –
не о том разговор, не тот...
Командор
Я потерялся в тишине,
В снегах иных миров.
В дорогах, что живут во мне,
В названьях городов...
В какой-то точке, наугад,
Свободный и прямой –
День превратился в листопад
И стал частично мной.
Безумный – шел среди огней.
И в шелесте листвы
Я открывал изнанку дней,
Усталость мостовых.
И часовые на постах,
И небо в тишине
Мне говорили невпопад,
Что дело лишь во мне...
И каждый шаг был наугад.
Я заходил в дома
В полупрозрачных городах,
Которых сам не знал.
И, замыкаясь, – ждал себя.
Дождавшись – не спешил,
Вперед два шага – чтоб принять
Тепло своей души...
* * *
Из сотни слов ни буквой не предать.
Оставив небо, спорить с тишиною,
Иное время – жизни благодать:
«Поговори, поговори со мною»...
Вокруг как сон – то взлеты, то печаль.
Вот человек далекий, а вот – близкий.
И иногда полезнее смолчать
И уходить безмолвно, по-английски.
И раствориться в ясной жизни слов.
Не продавая и храня как память
Простое человечное тепло –
Огромный мир, расцвеченный огнями.
И в нем, ином, что верит в доброту
С упорством – тем, что точит камень, –
Перешагнуть финальную черту
И все, что можно, – то в себе исправить.
Перетерпеть и – если можно знать –
Звенящей трелью снова воплотиться.
Делиться радостью, ни буквой не предать –
Парить над миром, став огромной птицей.
Желтый песок мысли
По желтому песку
Скомканному голосу
Мертвой тишиной
Не верь.
Обидеть ребенка –
Шаг в сторону бьется.
А небо всё то же.
Здравствуй.
Вот чтобы для мира
Вот все получилось,
Оставить бы время
Как есть.
Но ладаном дышит
И вертится память,
Желтым листом
Не унять.
По городу Солнца
Тяжелый, как камень,
Желтый песок.
Мысли.
Зимнее, ночное
Два фонаря на улицу. Ночь
Катится в изломе пространства.
Где-то там, в пустоте, разбросана мелочь
Домов.