Сколько же я здесь не была!
Змея.
Легкий запах пыли все же остался. Хотя я не сомневаюсь, что Мицелла убиралась на совесть. Она вообще была на редкость понимающей и не болтала лишнего. Хотя ей было что рассказать о нас.
Наши детские покои представляли собой несколько комнат и купальню. Балкона, к сожалению, здесь не было в отличие от наших покоев, которые были разрушены. И отсюда было невероятно далеко до библиотеки, что было большим минусом для меня.
Комнат было семь. По центру находилась первая основная круглая гостиная, из нее было три выхода, налево в комнату слуг, направо в комнату, где хранились наша одежда, снаряжение, доспехи и оружие, прямо в нашу личную гостиную, двери в которую всегда должны быть закрытыми, из нее уже было два выхода, налево небольшая комната Равэна, которую мы превратили в нашу учебную комнату, направо в мою спальню, купальня находилась за моей спальней. Моя спальня представляла собой большую комнату, разделенную надвое естественными сталактитами к которым были прикреплены шторы из паучьего шелка, что разделяло спальную зону и зону для переодевания, где стоял гардероб принцессы, стол, вырезанный прямо из горной породы, стул, два кресла с чайным столиком, софа и напольное зеркало. Стены в этих покоях, которыми также служила естественная красота горной породы я менять не захотела, в отличие от сестры, которая переделала свои полностью на амиратский манер. Мне же нравилась их неровность, выпуклость, шероховатость и частые проблески аметиста на темном фоне горных пород. Покои были мрачными, но мне они очень нравились до одного момента, который оставил след в моей памяти навсегда. Шторы, разделяющие спальню, позволяли все слышать и видеть темные очертания силуэтов, что и спасло меня однажды от смерти. Были бы у нас двери и разные покои, как принято в большинстве государств, я бы сейчас была бы погибшей, как и моя мать во славу королевства.
Вспоминания.
После 9 лет, родители мной не интересовались. Их презрение и недовольство я чувствовала кожей, но менять ничего не хотела. С отцом мы никогда не были близки, хоть он и часто показывал свою мнимую заботу, а мать была слишком занята и не питала к нам с сестрой особой любви. Но иногда навещала нас или звала поужинать вместе. А после того, как Верховный маг поднял вопрос о моей возможной грязной крови, пропали и эти редкие встречи. После очередного праздника, на котором присутствовала делегация Амирхов, я почувствовала себя лишней и мы удалились в свои покои. Равэн всегда безошибочно чувствовал, когда я была не в настроении и часто читал мне перед сном лежа на софе, затем уходил к себе, когда я засыпала. В тот день, как я потом узнала, он заснул на софе и к себе не ушел.
Я спала и во сне мне неожиданно стало не хватать воздуха, сначала мне показалось, что просто стало душно и я машинально хотела откинуть одеяло, но… поняла, что мои руки и ноги полностью заблокированы вдоль тела чем-то обжигающе ледяным и я не могу даже пошевелиться. Вот тогда я резко распахнула глаза и хотела закричать, но рот также был зажат. Я пыталась дергаться, но не смогла даже повернуться, как – будто стальные тиски сдавливали меня все сильнее и сильнее. Мне стало физически больно от сдавливания и у меня покатились слезы. Как только первая слеза упала Равен внезапно подскочил ко мне, воткнул нож куда-то ниже моих ног, тиски тут же ослабли, Равэн бросился меня вытаскивать из опутавших меня колец, которые оказались большой змеей, она же тем временем шумно зашипела, в мгновение сползла с кровати и уползла в одно из отверстий для воздуха в горной породе. Я закричала.
На мой крик прибежала Мицелла и увидела зеленые пятна на простыне и ноже Равэна, а также дорожку зеленых капель по полу до стены. Она все поняла сразу, сказала, что сейчас побежит за стражей, но я категорически отказалась и запретила и ей. Парио и Элис в тот день были отпущены гулять на празднике.
В ту ночь я так и не смогла заснуть. Каждый раз начиная дремать я начинала задыхаться и не могла проснуться. Равэн просидел возле меня всю ночь и будил меня при каждом приступе. Под утро лег со мной, обнял меня и я, чувствуя его тепло уснула. С тех пор мы спали только вместе. Разбудила нас Мицелла. С того дня, она больше не разрешала Парио и Элис заходить к нам. И наш секрет не выдавала.
На следующий день рассказывать родителям о произошедшем я не стала, сомневаясь в их реакции и боясь не получить ожидаемого ответа. Лишь попросила сменить мне покои и съехать из королевского крыла, мотивировав это тем, что мне далеко до библиотеки и очень нужен балкон для моего сивеля, который был кондором, рос и ему нужен был простор для полетов. Мать была против, поскольку королевское крыло охраняется определенным образом в несколько этапов, сначала вход в него, затем стража по коридору и личные гвардейцы отца у каждой ветки покоев. Но отец был неожиданно за и уговорил мать, чтобы я переехала куда хотела, в том числе убедил ее, что дополнительная охрана из стражи мне нужна, поскольку во дворце безопасно, при мне мой сивель, слуги и два королевских стражника, которые меня сопровождают в отсутствие сивеля и будут охранять мои будущие покои снаружи. Мать согласилась. После того дня, мы виделись очень редко.