И второй не менее интересный момент: «В случае, если во время службы наследник престола решает вопрос жизни северного телохранителя как посчитает нужным, служба телохранителя может быть прекращена досрочно». А это еще что такое? Я впервые об этом слышу и вообще не понимаю смысла это фразы. Интересно, а наша сторона располагает этим Протоколом? И что значит прекращена досрочно? А что потом? Телохранителя убьют? Или что?
Нужно будет уточнить об этом у королевского представителя, отказаться от службы я, конечно, не могу, но жить вслепую не хочу. Я хочу и имею право знать, что они могут сделать со мной.
Иордан вышел из комнаты хмурый, за ним не менее хмурыми вышли его друзья. Не сказав мне ни слова, все двинулись вниз, очевидно к лошадям. Я, естественно, за ними.
Ладно. Раз все не в настроении спрошу позже. Подойдя к конюшне, я все же решила спросить вопросы на которые Иордан мне был обязан ответить, судя тексту протокола:
- Ваше Высочество? Я должна знать куда мы направляемся и в каком составе.
Иордан обернулся, посмотрел на меня и ответил:
- Мы направляемся в Барбис.
- Зачем? Разве мы не должны были направляться в Кхалиф?
- Должны. Но мы направимся в Барбис. За лошадью.
За лошадью? Он сейчас серьезно? Мы подошли к оседланным лошадям.
- Едут все, кроме Эмера и пары сопровождающих из стражи, которые отправятся с ним. Они поедут сразу домой, а мы в Барбис.
Сказав это, Иордан подал мне руку, чтобы помочь забраться. Все стояли сзади и кажется, не дышали, глядя на нас.
Я посмотрела на его руку и демонстративно не взяла. Чтобы сразу дать понять, что ничего такого не будет. И не уважать меня не стоит. Я не женщина сейчас, я воин и хранитель его задницы, а не наоборот. Арадхаартов дракон и его самомнение!
Я не цветок.
Я не цветок.
Аида.
Мы ехали уже несколько часов. Путь нам предстоял неблизкий. Барбис располагался недалеко от Ущелья смерти у кромки Красного леса. Красный лес буквально кишел разбойниками, различными тварями, сбежавшими рабами, которые долго там не выживали, а также часть его населения составляли те, кто бежал с севера, не желая присоединиться к нам и их потомки. Красный лес был самым неподходящим для посещения местом в начале моей службы, потому что я еще недостаточно узнала Иордана и что от него ждать. Но….я в очередной раз вспомнила о том, что я больше ничего не решала.
Барбис был довольно крупным поселением, в котором единственным занятием его жителей было разведение лошадей. В Барбисе разводили самую древнюю породу лошадей – аравийских скакунов. На всех трех континентах аравийские скакуны считались самыми лучшими. И стоили просто баснословных денег. На цену одной такой лошади можно было кормить целое поселение несколько лет. Амиратцы очень ревностно относились к своим лошадям и заботились о чистоте породы. По амиратским законам было запрещено их скрещивать с другими породами и при продаже покупатель также был обязан подписать соглашение о запрете разведения потомства от аравийских скакунов. За нарушение этого закона в Амирате казнили. Чистокровного аравийского скакуна можно было купить лишь в Барбисе и больше нигде, но также можно было и получить в подарок, что случалось даже у нас. Насколько я помню одной нашей правительнице был преподнесён такой подарок на свадьбу, но судьбу подарка я не знала. В детстве я видела их в Амирате, нам о них что-то рассказывали и показывали на выставке. Я запомнила их поразительную красоту и подразделение на пять пород: Абеян, Хадбан, Хамдани, Кехейлан и Саклави. Больше я ничего о них не помнила. У нас на севере аравийские лошади не пользовались спросом, поскольку их могла себе позволить только знать, что иногда случалось, но они мало были приспособлены к нашему климату. Мы тоже держали лошадей, но совсем не таких. У нас разводили лошадей ламутской и мезенской породы. Ламутскую породу использовали в основном кочевники, жители отдаленных поселений и простые люди и создания, поскольку они были совсем неприхотливыми, невысокого роста, коренастыми, с довольно короткими по отношению к туловищу массивными ногами и полностью мохнатыми, что важно, способными тянуть тяжеловесные грузы. А мезенскую породу любила знать и состоятельные северяне, поскольку лошади были выше, более изящными, почти не мохнатыми и красивых цветов, в отличие от ламутов, однако более прихотливыми и требующими тщательного ухода.