- Мне исполнилось восемнадцать два дня назад. После восемнадцати в комнате уже никто со мной не должен находиться. Даже в поездках. С восемнадцати до двадцати пяти, пока не начну оборачиваться я должен окончательно «повзрослеть». Научиться выживать за пределами дворцовых стен. Поэтому с наследником остается только телохранитель. Когда буду спокойно оборачиваться, дракон подскажет мне об опасности. Поэтому служба длится семь лет. За это время все обычно налаживается. И взросление, и оборот. Думаю, тебе это известно. Так что спасибо. Ты спасла мне жизнь.
- Мои поздравления Ваше Высочество, желаю, чтобы Вы нашли то, что ищете.
- Что?
- Вы ведь что-то ищете?
- В некотором роде, да.
- Так вот, это мое Вам пожелание на День Рождения. Простите, я не знала, не поздравила раньше. Давайте отдыхать.
- Да.
Удивительно, из всех вещей на свете она мне пожелала именно это. Будто знает о чем говорит.
Остаток пути до Барбиса прошел без происшествий. Была хорошая солнечная погода. Просто прекрасная для того, чтобы можно было спокойно оценить лошадей. По приезду вокруг нас засуетились, даже прибыл сам глава. Агата не отступала от меня ни на шаг, и я постепенно стал привыкать к ему постоянному незаметному присутствию. Все с огромным интересом за ней наблюдали. Она была собрана, молчалива и лишнего внимания к себе не привлекала. По распоряжению местного городского главы нам организовали угощения и горячие напитки в шатре возле выставочного загона пока готовили лошадей к показу. Агата все время держалась от меня с левой стороны или сзади, кроме случаев проверки помещений или кого-либо, приближающегося ко мне.
Наконец начался смотр лошадей. Мы стояли вчетвером, включая главу Барбиса, облокотившись, на загон, сделанный из тонких бревен, высотой в половину человеческого роста. Нам выводили по две или по три лошади, уже пошел третий десяток, а я все никак не мог выбрать подходящую. Аббас с Гаязом начали раздражать своими советами взять ту или другую. Агата стояла сзади и откровенно скучала.
- Ваше Высочество, может быть, Вы уточните требования? Кому будет лошадь служить, желаемый цвет, назначение? Кобылы более послушные и более верткие для преодоления сложных рельефов, эти две рыжие очень быстрые, вон тот гнедой самый выносливый и более послушен, если сравнивать с этими рыжими, Ваше Высочество?
- Иордан, может просто спросим у нее, какая ей больше нравится? Ведь все лошади, что для нас отобрали самые лучшие. Что ты хочешь в них найти? – тихо спросил меня Гаяз.
- Спрашивать бесполезно, она не даст прямого ответа. И вообще откажется от подарка.
- Она просто не знает, что это для нее ты выбираешь, все девушки рады подаркам.
- Но не она.
- Ты так рассуждаешь, будто знаешь ее тысячу лет, ты попробуй спросить.
- Иногда мне кажется, что так и есть. Видишь, она даже не проявляет интереса, как другие, - я обернулся и Агаты не увидел, на долю секунды меня парализовал страх, что я потерял ее, пока….не увидел ее стоящей возле дальнего одиночного загона, наблюдавшей за одиноким конем и поглядывающей на нас. Конь нарезал круги и с каждой парой кругов подбегал к Агате, тыкался ей в руки и бежал дальше, словно играя с ней. Как только она увидела, что мы обернулись, она незаметно убрала руки и просто наблюдала.
- Глава!
- Да, Ваше Высочество.
- Почему он один?
- Ох Ваше высочество! Это наказание, а не конь! Совершенно точно чистокровный аравийский. Но он дикий! Никому не дается, сбрасывает всадников, у меня двое слуг сломали себе руки при падении, пока пытались его объездить, выбивает стойло, постоянно убегает, совершенно необучаемый. Он не рожден здесь. Как и многих лошадей, которые используются для продажи по более низким ценам его отловили в пустыне. Именно этого из-за его редкой красоты. Хотели использовать в племенной работе, однако теперь, конечно, совершенно точно не будем Ваше Высочество! Такой нрав не нужно передавать другим поколениям. Красавец, конечно, но бесполезен!
- Мы берем его сколько бы он ни стоил.
Агата.
Что они там выбирают так долго? Все лошади просто отличные, это видно с первого взгляда. Иордан сам не знает, чего он хочет. От моих мыслей меня отвлекло далекое пофыркивание. Я обернулась и увидела поразительной красоты коня: высокий, крепкий, но одновременно изящный, длинное тело, стройные ноги, он переливался на солнце всеми оттенками жемчуга, нельзя было сказать, что он был какого – то одного оттенка, белого, серого, серебристого или золотистого, он был одновременно всеми ими. Хвост и грива были того же цвета. Он бегал в одиночном загоне и периодически взбрыкивал, ему явно не нравилось, что его закрыли, он сердился. Вокруг никого не было, я отошла полюбоваться им, встала так, чтобы мне было видно четверку, которая все еще яростно что-то искала в безупречных лошадях, которых выводили одну за другой.