— Конечно, нет, он принципиальный до крайности, — ужаснулся Страшила. — Моль небесная, ты сама видишь, он и жратвы-то нормальной с собой не взял, зная, что я на сухпайке! У него, я бы сказал, даже чрезмерное стремление к справедливости.
— Или он уже съел всё на пути сюда…
— Когда ты узнаешь его лучше, тебе будет стыдно за свои предположения, — предрёк Страшила.
— Главное, чтобы не горько за преждевременную откровенность, — хмыкнула я.
Но мои благие планы были безжалостно разрушены местной фауной. Когда Цифра вернулся, и монахи улеглись спать, чёрт дёрнул какого-то омерзительного лесного таракана-переростка заползти прямо на мой клинок.
Возможно, раньше эти парни и не подозревали, что такое настоящий громкий визг.
В свою очередь, я не подозревала, как опьяняет ощущение, когда на тебя смотрят, как на божество… «Вернусь домой, почитаю подробнее про бога Кузю и организую собственную секту», — поклялась я себе, глядя, как Страшила стряхивает с меня мерзкое насекомое, бормоча ругательства, а Цифра взирает на нас с приоткрытым ртом и сжав руки, как будто присутствует при чём-то мегачудесном. Как минимум воскрешении Лазаря.
— Ладно, — мрачно сказала я, видя, что теперь шифроваться бесполезно, — благими намерениями вымощена дорога в ад. Надеюсь, я не пожалею о том, что сейчас делаю. Конечно, поздно пить боржоми, когда почки отвалились…
Страшила тоже посмотрел на своего куратора и, видимо, впервые заподозрил, что, возможно, я была права, максимально оттягивая для него момент истины.
— Знаешь, — выговорил Цифра и рванул ворот куртки, как будто ему не хватало воздуха, — всегда, когда читаешь легенды, непроизвольно думаешь: почему это было именно с ними? Почему не я? Может, потому что ты внутренне не готов к подобному?..
— Так! — рявкнула я, по-своему истолковав его слова. — Если ты вознамерился прикончить Страшилу, чтобы забрать меня-легенду себе, то заявляю тебе, что этот чудила находится под моей защитой, и я сделаю всё, чтобы любой покусившийся на его жизнь и здоровье жалел об этом до тринадцатого колена!
— Нет, нет! — поспешно открестился Цифра, вскинув руки. — Я совсем не в этом смысле. Я о том, что нечто сверхъестественное может казаться обыденным, особенно когда окутано всеобщей ложью, но когда оно действительно случается, то оказывается для тебя шоком. — Здесь я была согласна: вот вернулся бы с кладбища покойник на Пасху, когда все орут, что Христос воскрес, посмотрела б я, как родственники бы это восприняли. — Я очень счастлив за Страшилу, честное воинское. Здорово, что ты так за него… радеешь.
— Вот я тебя заверяю, что радости или зависти он достоин в куда меньшей мере, чем жалости, — хмыкнула я, — потому что характер у меня не сахар. Я как та злая жена у Екклесиаста, которая даётся грешнику за его грехи.
Цифра явно пропустил мои слова мимо ушей, потому что опустился рядом на землю и принялся сверлить меня влюблённым взглядом. Я внимательно посмотрела на него. Потом на Страшилу. Потом снова на Цифру… На симпатичного, опрятного, вежливого Цифру…
— Послушай, святой брат Страшила, сокол ты мой ясный, — ласково сказала я, — ты же недоволен тем, что тебе досталось в божественной рулетке, правда? Я боюсь еловых иголок, насекомых, не выношу финтов, визжу, привлекаю внимание посторонних, не слушаюсь твоих божественных повелений. Может, ты возьмёшь себе вон тот славный безмолвный меч, который принёс твой куратор, и мы сделаем вид, что так и было задумано?
Страшила скептически посмотрел на меня, как будто понимал истинную подоплёку моего предложения.
— Я от тебя не откажусь, даже не надейся, — заверил он меня. — Те вопросы, которые ты перечислила, мы как-нибудь разрешим. Я всё больше склоняюсь к тому, что ты всё же дар от духа святого, а от такого не отказываются. Думаю, ты привыкнешь.
— Перевоспитать меня не удастся, я не в том возрасте, — зловеще предупредила я. — Будешь давить — получишь ответку. Тебе придётся привыкать воспринимать меня как партнёра, выбросив из головы ту чушь из вашего устава. Уверен, что оно тебе надо?
Батя называл меня за это Емелей: пытаться скомандовать мне что-то, тем паче с угрозами, обычно оказывалось неэффективно. Следовало вежливо обратиться, посулить сухарей с изюмом, дать мне почувствовать мою незаменимость — вот тогда я для вас горы сверну и печку ездить заставлю.